Коваль «картофельная собака» читать

Листобой: Картофельная собака

Дядька мой, Аким Ильич Колыбин, работал сторожем картофельного склада на станции Томилино под Москвой. По своей картофельной должности держал он много собак.

Впрочем, они сами приставали к нему где-нибудь на рынке или у киоска «Соки — воды». От Акима Ильича по-хозяйски пахло махоркой, картофельной шелухой и хромовыми сапогами. А из кармана его пиджака торчал нередко хвост копчёного леща. Порой на складе собиралось по пять-шесть псов, и каждый день Аким Ильич варил им чугун картошки.

Летом вся эта свора бродила возле склада, пугая прохожих, а зимой псам больше нравилось лежать на тёплой, преющей картошке. Временами на Акима Ильича нападало желание разбогатеть. Он брал тогда какого-нибудь из своих сторожей на шнурок и вёл продавать на рынок. Но не было случая, чтоб он выручил хотя бы рубль. На склад он возвращался ещё и с приплодом.

Обратите внимание

Кроме своего лохматого товара, приводил и какого-нибудь Кубика, которому некуда было приткнуться. Весной и летом я жил неподалёку от Томилина, на дачном садовом участке. Участок этот был маленький и пустой, и не было на нём ни сада, ни дачи — росли две ёлки, под которыми стоял сарай и самовар на пеньке.

А вокруг, за глухими заборами, кипела настоящая дачная жизнь: цвели сады, дымились летние кухни, поскрипывали гамаки. Аким Ильич часто наезжал ко мне в гости и всегда привозил картошки, которая к весне обрастала белыми усами. — Яблоки, а не картошка! — расхваливал он свои подарок.

— Антоновка! Мы варили картошку, разводили самовар и подолгу сидели на брёвнах, глядя, как между ёлками вырастает новое сизое и кудрявое дерево — самоварный дым. — Надо тебе собаку завести, — говорил Аким Ильич. — Одному скучно жить, а собака, Юра, это друг человека. Хочешь, привезу тебе Тузика? Вот это собака! Зубы — во! Башка — во! — Что за имя — Тузик? Вялое какое-то.

Надо было назвать покрепче. — Тузик хорошее имя, — спорил Аким Ильич. — Всё равно как Пётр или Иван. А то назовут собаку Джана или Жеря. Что за Жеря — не пойму. С Тузиком я встретился в июле. Стояли тёплые ночи, и я приноровился спать на траве, в мешке. Не в спальном мешке, а в обычном, из-под картошки.

Он был сшит из прочного ноздреватого холста для самой, наверно, лучшей картошки сорта «лорх». Почему-то на мешке написано было «Пичугин». Мешок я, конечно, выстирал, прежде чем в нём спать, но надпись отстирать не удалось. И вот я спал однажды под ёлками в мешке «Пичугин». Уже наступило утро, солнце поднялось над садами и дачами, а я не просыпался, и снился мне нелепый сон.

Будто какой-то парикмахер намыливает мои щёки, чтоб побрить. Дело своё парикмахер делал слишком упорно, поэтому я и открыл глаза. Страшного увидел я «парикмахера». Надо мной висела чёрная и лохматая собачья рожа с жёлтыми глазами и разинутой пастью, в которой видны были сахарные клыки. Высунув язык, пёс этот облизывал моё лицо.

Я закричал, вскочил было на ноги, но тут же упал, запутавшись в мешке, а на меня прыгал «парикмахер» и ласково бил в грудь чугунными лапами. — Это тебе подарок! — кричал откуда-то сбоку Аким Ильич. — Тузик звать! Никогда я так не плевался, как в то утро, и никогда не умывался так яростно. И пока я умывался, подарок — Тузик — наскакивал на меня и выбил в конце концов мыло из рук.

Он так радовался встрече, как будто мы и прежде были знакомы. — Посмотри-ка, — сказал Аким Ильич и таинственно, как фокусник, достал из кармана сырую картофелину. Он подбросил картофелину, а Тузик ловко поймал её на лету и слопал прямо в кожуре. Крахмальный картофельный сок струился по его кавалерийским усам. Тузик был велик и чёрен. Усат, броваст, бородат.

В этих зарослях горели два жёлтых неугасимых глаза и зияла вечно разинутая мокрая, клыкастая пасть. Наводить ужас на людей — вот было главное его занятие. Наевшись картошки, Тузик ложился у калитки, подстерегая случайных прохожих. Издали заприметив прохожего, он таился в одуванчиках и в нужный момент выскакивал с чудовищным рёвом.

Важно

Когда же член дачного кооператива впадал в столбняк, Тузик радостно валился на землю и смеялся до слёз, катаясь на спине. Чтоб предостеречь прохожих, я решил приколотить к забору надпись: «Осторожно — злая собака». Но подумал, что это слабо сказано, и так написал: ОСТОРОЖНО! КАРТОФЕЛЬНАЯ СОБАКА! Эти странные, таинственные слова настраивали на испуганный лад.

Картофельная собака — вот ужас-то! В дачном посёлке скоро прошёл слух, что картофельная собака — штука опасная. — Дядь! — кричали издали ребятишки, когда я прогуливался с Тузиком. — А почему она картофельная? В ответ я доставал из кармана картофелину и кидал Тузику. Он ловко, как жонглёр, ловил её на лету и мигом разгрызал. Крахмальный сок струился по его кавалерийским усам.

Не прошло и недели, как начались у нас приключения. Как-то вечером мы прогуливались по дачному шоссе. На всякий случай я держал Тузика на поводке. Шоссе было пустынно, только одна фигурка двигалась навстречу. Это была старушка-бабушка в платочке, расписанном огурцами, с хозяйственной сумкой в руке.

Когда она поравнялась с нами, Тузик вдруг клацнул зубами и вцепился в хозяйственную сумку. Я испуганно дёрнул поводок — Тузик отскочил, и мы пошли было дальше, как вдруг за спиной послышался тихий крик: — Колбаса! Я глянул на Тузика. Из пасти его торчал огромный батон колбасы. Не коляска, а именно батон толстой варёной колбасы, похожий на дирижабль.

Я выхватил колбасу, ударил ею Тузика по голове, а потом издали поклонился старушке и положил колбасный батон на шоссе, подстелив носовой платок. …По натуре своей Тузик был гуляка и барахольщик. Дома он сидеть не любил и целыми днями бегал где придётся. Набегавшись, он всегда приносил что-нибудь домой: детский ботинок, рукава от телогрейки, бабу тряпичную на чайник.

Всё это он складывал к моим ногам, желая меня порадовать. Честно сказать, я не хотел его огорчать и всегда говорил: — Ну молодец! Ай запасливый хозяин! Но вот как-то раз Тузик принёс домой курицу. Это была белая курица, абсолютно мёртвая. …В ужасе метался я по участку и не знал, что делать с курицей. Каждую секунду, замирая, глядел я на калитку: вот войдёт разгневанный хозяин.

Время шло, а хозяина курицы не было. Зато появился Аким Ильич. Сердечно улыбаясь, шёл он от калитки с мешком картошки за плечами. Таким я помню его всю жизнь: улыбающимся, с мешком картошки за плечами. Аким Ильич скинул мешок и взял в руки курицу. — Жирная, — сказал он и тут же грянул курицей Тузика по ушам. Удар получился слабенький, но Тузик-обманщик заныл и застонал, пал на траву, заплакал поддельными собачьими слезами. — Будешь или нет?!

Тузик жалобно поднял вверх лапы и скорчил точно такую горестную рожу, какая бывает у клоуна в цирке, когда его нарочно хлопнут по носу. Но под мохнатыми бровями светился весёлый и нахальный глаз, готовый каждую секунду подмигнуть.

— Понял или нет?! — сердито говорил Аким Ильич, тыча курицу ему в нос. Тузик отворачивался от курицы, а потом отбежал два шага и закопал голову в опилки, горкой насыпанные под верстаком. — Что делать-то с нею? — спросил я.

Аким Ильич подвесил курицу под крышу сарая и сказал: — Подождём, пока придёт хозяин. Тузик скоро понял, что гроза прошла.

Совет

Фыркая опилками, он кинулся к Акиму Ильичу целоваться, а потом вихрем помчался по участку и несколько раз падал от восторга на землю и катался на спине. Аким Ильич приладил на верстак доску и стал обстругивать её фуганком.

Он работал легко и красиво — фуганок скользил по доске, как длинный корабль с кривою трубой.

Солнце пригревало крепко, и курица под крышей задыхалась. Аким Ильич глядел тревожно на солнце, клонящееся к обеду, и говорил многозначительно:

— Курица тухнет! Громила Тузик прилёг под верстаком, лениво вывалив язык. Сочные стружки падали на него, повисали на ушах и на бороде. — Курица тухнет! — Так что ж делать? — Надо курицу ощипать, — сказал Аким Ильич и подмигнул мне. И Тузик дружелюбно подмигнул из-под верстака. — Заводи-ка, брат, костёр. Вот тебе и стружка на растопку.

Пока я возился с костром, Аким Ильич ощипал курицу, и скоро забурлил в котелке суп. Я помешивал его длинной ложкой и старался разбудить свою совесть, но она дремала в глубине души. — Пообедаем как люди, — сказал Аким Ильич, присаживаясь к котелку. Чудно было сидеть у костра на нашем отгороженном участке. Вокруг цвели сады, поскрипывали гамаки, а у нас — лесной костёр, свободная трава.

Отобедав, Аким Ильич подвесил над костром чайник и запел: Что стоишь, качаясь, Тонкая рябина… Тузик лежал у его ног и задумчиво слушал, шуршал ушами, будто боялся пропустить хоть слово. А когда Аким Ильич добрался до слов «но нельзя рябине к дубу перебраться», на глаза Тузика набежала слеза. — Эй, товарищи! — послышалось вдруг. У калитки стоял какой-то человек в соломенной шляпе.

— Эй, товарищи! — кричал он. — Кто тут хозяин? Разомлевший было Тузик спохватился и с проклятьями кинулся к забору. — В чём дело, земляк? — крикнул Аким Ильич. — В том, что эта скотина, — тут гражданин ткнул в Тузика пальцем, — утащила у меня курицу. — Заходи, земляк, — сказал Аким Ильич, цыкнув на Тузика, — чего через забор попусту кричать.

— Нечего мне у вас делать, — раздражённо сказал хозяин курицы, но в калитку вошёл, опасливо поглядывая на Тузика. — Сядем потолкуем, — говорил Аким Ильич. — Сколько же вы кур держите? Наверно, десять? — «Десять»!.. — презрительно хмыкнул владелец. — Двадцать две было, а теперь вот двадцать одна. — Очко! — восхищённо сказал Аким Ильич.

Читайте также:  Открытки к 8 марта своими руками для детского сада. шаблоны. мастер-класс с фото

— Куриный завод! Может быть, и нам кур завести? А?.. Нет, — продолжал Аким Ильич, подумав, — мы лучше сад насадим. Как думаешь, земляк, можно на таком участке сад насадить? — Не знаю, — недовольно ответил земляк, ни на секунду не отвлекаясь от курицы. — Но почвы здесь глинистые. На таких почвах и картошка бывает мелкая, как горох.

— Я с этой картошкой совсем измучился, — сказал хозяин курицы. — Такая мелкая, что сам не кушаю. Курям варю. А сам всё макароны, макароны… — Картошки у него нету, а? — сказал Аким Ильич и хитро посмотрел на меня. — Так ведь у нас целый мешок. Бери. — На кой мне ваша картошка! Курицу гоните. Или сумму денег. — Картошка хорошая! — лукаво кричал Аким Ильич. — Яблоки, а не картошка.

Антоновка! Да вот у нас есть отварная, попробуй-ка. Тут Аким Ильич вынул из котелка отваренную картофелину и мигом содрал с неё мундир, сказавши: — Пирожное. — Нешто попробовать? — засомневался владелец курицы. — А то всё макароны, макароны… Он принял картофелину из рук Акима Ильича, посолил её хозяйственно и надкусил. — Картошка вкусная, — рассудительно сказал он.

— Как же вы её выращиваете? — Мы её никак не выращиваем, — засмеялся Аким Ильич, — потому что мы работники картофельных складов. Она нам полагается как паёк. Насыпай сколько надо. — Пусть ведро насыплет, и хватит, — вставил я. Аким Ильич укоризненно поглядел на меня. — У человека несчастье: наша собака съела его курицу. Пусть сыплет сколько хочет, чтоб душа не болела.

На другой же день я купил в керосиновой лавке толковую цепь и приковал картофельного пса к ёлке. Кончились его лебединые деньки. Тузик обиженно стонал, плакал поддельными слезами и так дёргал цепь, что с ёлки падали шишки. Только лишь вечером я отмыкал цепь, выводил Тузика погулять. Подошёл месяц август. Дачников стало больше.

Солнечными вечерами дачники в соломенных шляпах вежливо гуляли по шоссе. Я тоже завёл себе шляпу и прогуливался с Тузиком, напустив на своё лицо вечернюю дачную улыбку. Тузик-обманщик на прогулках прикидывался воспитанным и любезным псом, важно поглядывал по сторонам, горделиво топорщил брови, как генерал-майор.

Встречались нам дачники с собаками — с ирландскими сеттерами или борзыми, изогнутыми, как скрипичный ключ. Издали завидев нас, они переходили на другую сторону шоссе, не желая приближаться к опасной картофельной собаке. Тузику на шоссе было неинтересно, и я отводил его подальше в лес, отстёгивал поводок.

Тузик не помнил себя от счастья.

Обратите внимание

Он припадал к земле и глядел на меня так, будто не мог налюбоваться, фыркал, кидался с поцелуями, как футболист, который забил гол. Некоторое время он стремительно носился вокруг и, совершив эти круги восторга, мчался куда-то изо всех сил, сшибая пеньки. Мигом скрывался он за кустами, а я бежал нарочно в другую сторону и прятался в папоротниках.

Скоро Тузик начинал волноваться: почему не слышно моего голоса.

Он призывно лаял и носился по лесу, разыскивая меня. Когда же он подбегал поближе, я вдруг с рёвом выскакивал из засады и валил его на землю. Мы катались по траве и рычали, а Тузик так страшно клацал зубами и так вытаращивал глаза, что на меня нападал смех.

Душа у владельца курицы, видимо, всё-таки болела.

Однажды утром у калитки нашей появился сержант милиции. Он долго читал плакат про картофельную собаку и наконец решился войти. Тузик сидел на цепи и, конечно, издали заприметил милиционера. Он прицелился в него глазом, хотел было грозно залаять, но почему-то раздумал. Странное дело: он не рычал и не грыз цепь, чтоб сорваться с неё и растерзать вошедшего.

— Собак распускаете! — сказал между тем милиционер, строго приступая к делу. Я слегка окаменел и не нашёлся что ответить. Сержант смерил меня взглядом, прошёлся по участку и заметил мешок с надписью «Пичугин». — Это вы Пичугин? — Да нет, — растерялся я. Сержант достал записную книжку, что-то черкнул в ней карандашиком и принялся рассматривать Тузика.

Под милицейским взглядом Тузик как-то весь подтянулся и встал будто бы по стойке «смирно». Шерсть его, которая обычно торчала безобразно во все стороны, отчего-то разгладилась, и его оперение теперь можно было назвать «приличной причёской». — На эту собаку поступило заявление, — сказал сержант, — в том, что она давит кур. А вы этих кур поедаете. — Всего одну курицу, — уточнил я.

— За которую заплачено. Сержант хмыкнул и опять принялся рассматривать Тузика, как бы фотографируя его взглядом. Миролюбиво виляя хвостом, Тузик повернулся к сержанту правым боком, дал себя сфотографировать и потом повернулся левым. — Это очень мирная собака, — заметил я. — А почему она картофельная? Это что ж, порода такая? Тут я достал из кармана картофелину и бросил её Тузику.

Тузик ловко перехватил её в полёте и культурно скушал, деликатно поклонившись милиционеру. — Странное животное, — подозрительно сказал сержант. — Картошку ест сырую. А погладить его можно? — Можно.

Только тут я понял, какой всё-таки Тузик великий актёр.

Пока сержант водил рукою по нечёсанному загривку, картофельный пёс застенчиво прикрывал глаза, как делают это комнатные собачки, и вилял хвостом. Я даже думал, что он лизнёт сержанта в руку, но Тузик удержался.

— Странно, — сказал сержант. — Говорили, что это очень злая картофельная собака, которая всех терзает, а тут я её вдруг глажу. — Тузик чувствует хорошего человека, — не удержался я. Сержант похлопал ладонью о ладонь, отряхнул с них собачий дух и протянул мне руку: — Растрёпин. Будем знакомы. Мы пожали друг другу руки, и сержант Растрёпин направился к воротам.

Проходя мимо Тузика, он наклонился и по-отечески потрепал пса. — Ну молодец, молодец, — сказал сержант. И вот тут, когда милиционер повернулся спиной, проклятый картофельный пёс-обманщик встал вдруг на задние лапы и чудовищно гаркнул сержанту в самое ухо. Полубледный Растрёпин отскочил в сторону, а Тузик упал на землю и смеялся до слёз, катаясь на спине.

— Ещё одна курица, — крикнул издали сержант, — и всё! Протокол! Но не было больше пи кур, ни заявлений. Лето кончилось. Мне надо было возвращаться в Москву, а Тузику — на картофельный склад. В последний день августа на прощанье пошли мы в лес. Я с обирал чернушки, которых высыпало в тот год очень много. Тузик угрюмо брёл следом.

Чтоб немного развеселить пса, я кидался в него лопоухими чернушками, да что-то всё мазал, и веселья не получалось. Тогда я спрятался в засаду, но Тузик быстро разыскал меня, подошёл и прилёг рядом. Играть ему не хотелось. Я всё-таки зарычал на него, схватил за уши. Через секунду мы уже катались по траве.

Важно

Тузик страшно разевал пасть, а я нахлобучил ему на голову корзинку вместе с грибами. Тузик скинул корзинку и так стал её терзать, что чернушки запищали. Под вечер приехал Аким Ильич. Мы наварили молодой картошки, поставили самовар. На соседних дачах слышались торопливые голоса, там тоже готовились к отъезду: увязывали узлы, обрывали яблоки.

— Хороший год, — говорил Аким Ильич. — Урожайный. Яблоков много, грибов, картошки. По дачному шоссе пошли мы на станцию и долго ожидали электричку. На платформе было полно народу, повсюду стояли узлы и чемоданы, корзины с яблоками и с грибами, чуть ли не у каждого в руке был осенний букет. Прошёл товарный поезд в шестьдесят вагонов.

У станции электровоз взревел, и Тузик разъярился. Он свирепо кидался на пролетающие вагоны, желая нагнать на них страху. Вагоны равнодушно мчались дальше. — Ну, чего ты расстроился? — говорил мне Аким Ильич. — В твоей жизни будет ещё много собак. Подошла электричка, забитая дачниками и вещами.

— И так яблоку негде упасть, — закричали на нас в тамбуре, — а эти с собакой! — Не волнуйся, земляк! — кричал в ответ Аким Ильич. — Было б яблоко, а куда упасть, мы устроим. Из вагона доносилась песня, там пели хором, играли на гитаре.

Раззадоренный песней из вагона, Аким Ильич тоже запел: Что стоишь, качаясь, Тонкая рябина… Голос у него был очень красивый, громкий, деревенский. Мы стояли в тамбуре, и Тузик, поднявшись на задние лапы, выглядывал в окно. Мимо пролетали берёзы, рябины, сады, набитые яблоками, золотыми шарами. Хороший это был год, урожайный.

В тот год в садах пахло грибами, а в лесах — яблоками.

Источник: https://www.family-port.ru/UriiKovalRasskaziListoboiKartofelnayaSobaka.html

Юрий Коваль: Картофельная собака

Юрий Коваль

Картофельная собака

Дядька мой, Аким Ильич Колыбин, работал сторожем картофельного склада на станции Томилино под Москвой. По своей картофельной должности держал он много собак.

Впрочем, они сами приставали к нему где-нибудь на рынке или у киоска «Соки-воды». От Акима Ильича по-хозяйски пахло махоркой, картофельной шелухой и хромовыми сапогами. А из кармана его пиджака торчал нередко хвост копченого леща.

Порой на складе собиралось по пять-шесть псов, и каждый день Аким Ильич варил им чугун картошки. Летом вся эта свора бродила возле склада, пугая прохожих, а зимой псам больше нравилось лежать на теплой, преющей картошке.

Временами на Акима Ильича нападало желание разбогатеть. Он брал тогда кого-нибудь из своих сторожей на шнурок и вел продавать на рынок. Но не было случая, чтоб он выручил хотя бы рубль. На склад он возвращался еще и с приплодом. Кроме своего лохматого товара, приводил и какого-нибудь Кубика, которому некуда было приткнуться.

Читайте также:  Праздник нептуна в детском саду. сценарий. старшая группа

Весной и летом я жил неподалеку от Томилино на дачном садовом участке. Участок этот был маленький и пустой, и не было на нем ни сада, ни дачи — росли две елки, под которыми стоял сарай и самовар на пеньке.

А вокруг, за глухими заборами, кипела настоящая дачная жизнь: цвели сады, дымились летние кухни, поскрипывали гамаки.

Аким Ильич часто наезжал ко мне в гости и всегда привозил картошки, которая к весне обрастала белыми усами.

— Яблоки, а не картошка! — расхваливал он свой подарок. — Антоновка!

Совет

Мы варили картошку, разводили самовар и подолгу сидели на бревнах, глядя, как между елками вырастает новое сизое и кудрявое дерево — самоварный дым.

— Надо тебе собаку завести, — говорил Аким Ильич. Одному скучно жить, а собака, Юра, это друг человека.

Хочешь, привезу тебе Тузика? Вот это собака! Зубы — во! Башка — во!

— Что за имя — Тузик. Вялое какое-то. Надо было назвать покрепче. — Тузик — хорошее имя, — спорил Аким Ильич. — Все равно как Петр или Иван. А то назовут собаку Джана или Жеря. Что за Жеря — не пойму.

С Тузиком я встретился в июле.

Стояли теплые ночи, и я приноровился спать на траве, в мешке. Не в спальном мешке, а в обычном, из-под картошки. Он был сшит из прочного ноздреватого холста для самой, наверно, лучшей картошки сорта «лорх». Почему-то на мешке написано было «Пичугин». Мешок я, конечно, выстирал, прежде чем в нем спать, но надпись отстирать не удалось.

И вот я спал однажды под елками в мешке «Пичугин».

Уже наступило утро, солнце поднялось над садами и дачами, а я не просыпался, и снился мне нелепый сон. Будто какой-то парикмахер намыливает мои щеки, чтоб побрить. Дело свое парикмахер делал слишком упорно, поэтому я и открыл глаза.

Страшного увидел я «парикмахера».

Надо мной висела черная и лохматая собачья рожа с желтыми глазами и разинутой пастью, в которой видны были сахарные клыки. Высунув язык, пес этот облизывал мое лицо.

Я закричал, вскочил было на ноги, но тут же упал, запутавшись в мешке, а на меня прыгал «парикмахер» и ласково бил в грудь чугунными лапами.

— Это тебе подарок! — кричал откуда-то сбоку Аким Ильич. — Тузик звать!

Никогда я так не плевался, как в то утро, и никогда не умывался так яростно. И пока я умывался, подарок — Тузик наскакивал на меня и выбил в конце концов мыло из рук. Он так радовался встрече, как будто мы и прежде были знакомы. — Посмотри-ка, — сказал Аким Ильич и таинственно, как фокусник, достал из кармана сырую картофелину.

Он подбросил картофелину, а Тузик ловко поймал ее на лету и слопал прямо в кожуре. Крахмальный картофельный сок струился по его кавалерийским усам.

Тузик был велик и черен. Усат, броваст, бородат. В этих зарослях горели два желтых неугасимых глаза и зияла вечно разинутая, мокрая, клыкастая пасть.

Наводить ужас на людей — вот было главное его занятие.

Обратите внимание

Наевшись картошки, Тузик ложился у калитки, подстерегая случайных прохожих. Издали заприметив прохожего, он таился В одуванчиках и в нужный момент выскакивал с чудовищным Ревом. Когда же член дачного кооператива впадал в столбняк,

Тузик радостно валился на землю и смеялся до слез, катаясь на спине.

Чтоб предостеречь прохожих, я решил приколотить к забору надпись: «Осторожно — злая собака». Но подумал, что это слабо сказано, и так написал:

ОСТОРОЖНО!

Читать дальше

Источник: https://libcat.ru/knigi/priklyucheniya/priroda-i-zhivotnye/342927-yurij-koval-kartofelnaya-sobaka.html

Краткое содержание Коваль Картофельная собака

В рассказе Юрия Коваля говорится о собаке Акима Ильича. Это дядя главного героя. Он трудился на складе картошки, который находился под Москвой на станции под названием «Томилино».

У Акима Ильича на складе было много собак. Иногда, как рассказывает автор, Акиму Ильичу хотелось продать хоть одного из псов.

Тогда он шел на рынок с собакой на поводке, но возвращался без гроша в кармане, так еще и приводил с собой другую собаку.

Когда главный герой приехал на дачу, то Аким Ильич решил привести ему собаку на летнее время. Сначала ему не хотелось, чтобы Ильич приводил кого-нибудь из псов, но потом он смирился с положением вещей и все-таки принял пса, которого привел Аким Ильич.

Это был большой пес. Шерсть у него была черного цвета и почти всегда взъерошенная. А ел пес сырую картошку. Аким Ильич подкидывал картофелину вверх, а пес с прыжка хватал ее крепкими зубами и съедал. Поэтому собаку прозвали «картофельной».

Соседи по даче боялись «картофельную собаку». Однажды пес принес курицу, задушенную, своему хозяину. Главный герой был шокирован и не знал, что с ней делать. Самым правильным решением было то, что он решил ждать хозяина той самой курицы. Но никто за ней не приходил. И тогда Аким Ильич и главный герой рассказа сварили куриный суп.

Впоследствии сосед, у которого была украдена курица, все-таки пришел. Аким Ильич предложил ему картошки взамен курицы. Сосед взял картошку, но все равно остался недовольным, так как впоследствии к главному герою приходил милиционер.

Важно

Рассказ заканчивается тем, что по окончанию дачного сезона, все разъезжаются обратно по домам. Когда главный герой ехал в поезде вместе с дядей и псом, который любит есть сырой картофель, то он сделал вывод, что «год был хороший, плодоносный».

Можете использовать этот текст для читательского дневника

  • Краткое содержание Островский Не все коту масленица
    Довольно симпатичный, молодой человек, бродит под окнами молодой девушки – дочери купчихи Кругловой. И стесняется зайти в дом. Он боится гнева её матери
  • Краткое содержание сказки Самое невероятное Андерсена
    По указу короля был объявлено, что тот, кто сделает самое невероятное, получит половину королевства и принцессу в жены.
  • Краткое содержание Гольдони Кьоджинские перепалки
    Действие всей комедии происходит в Италии на одной из улиц поселка Кьодже. Утром на улице встретились несколько женщин. Из них Паскуа и Либера были дамами замужними. Лучетта и Орсетта не состояли в браке, но уже были помолвлены.
  • Краткое содержание Чехов Счастье
    Два пастуха охраняли стадо овец. Молодой — у него росли густые чёрные брови и на лице, не было усов.И старый — без зубов, с трясущимся, от старости лицом. Они лежали на ночной, прохладной траве в поле
  • Краткое содержание Шукшин Крепкий мужик
    Колхоз «Гигант». Открыли новый склад, поэтому церковь, которую до этого эксплуатировали как склад, освободили, — вынесли много хлама, зловонного, старого, испорченного мышами. Церковь в селе, а нынче деревне, стояла с 17 века

Источник: https://2minutki.ru/kratkie-soderzhaniya/yurij-koval/kartofelnaya-sobaka-chitat-pereskaz

Книга Картофельная собака. Автор: Коваль Юрий Иосифович. Страница 1

Юрий Коваль

КАРТОФЕЛЬНАЯ СОБАКА

Дядька мой, Аким Ильич Колыбин, работал сторожем картофельного склада на станции Томилино под Москвой. По своей картофельной должности держал он много собак.

Впрочем, они сами приставали к нему где-нибудь на рынке или у киоска «Соки-воды». От Акима Ильича по-хозяйски пахло махоркой, картофельной шелухой и хромовыми сапогамн.

А из кармана его пиджака торчал нередко хвост копченого леща.

Порой на складе собиралось по пять-шесть псов, и каждый день Аким Ильич варил им чугун картошки. Летом вся эта свора бродила возле склада, пугая прохожих, а зимой псам больше нравилось лехать на теплой, преющей картошке.

Временами на Акима Ильича нападало желание разбогатеть.

Он брал тогда кого-нибудь из своих сторожей на шнурок и вел продавать на рынок. Но не было случая, чтоб он выручил хотя бы рубль. На склад он возвращался еще и с приплодом. Кроме своего лохматого товара, приводил и какого-нибудь Кубика, которому некуда было приткнуться.

Весной и летом я жил неподалеку от Томилино на дачном садовом участхе.

Участок этот был маленький и пустой, и не было на нем ни сада, ни дачи — росли две елки, под которыми стоял сарай и самовар на пеньке.

А вокруг, за глухими заборами, кипела настоящая дачная жизнь: цвели сады, дымились летние кухни, поскрипывали гамаки.

Аким Ильич часто наезжал ко мне в гости и всегда привозил картошки, которая к весне обрастала белыми усами.

— Яблоки, а не картошка! — расхваливал он свой подарок.- Антоновкя!

Совет

Мы варили картошку, разводили самовар и подолгу сидели на бревнах, глядя, как между елками вырастает новое сизое и кудрявое дерево — самоварный дым.

— Надо тебе собаку завести,- говорил Аким Ильич.Одному скучно жить, а собака, Юра, это друг человека.

Хочешь, привезу тебе Тузика? Вот это собака! Зубы — во! Башка — во!

— Что за имя — Тузик. Вялое какое-то. Надо было назвать иокрепче. — Тузик — хорошее имя,- спорил Аким Ильич.- Все равно как Петр или Иван. А то назовут собаку Д:кана или Жеря. Что за Жеря — не пойму.

С Тузиком я встретился в июле.

Стояли теплые ночи, и я приноровился спать на траве, в мешке.

Не в спальном мешке, а в обычном, из-под картошки. Он был сшит из прочного ноздреватого холста для самой, наверно, лучшей картошки сорта «лорх». Почему-то на мешке написано было «Пичугин». Мешок я, конечно, выстирал, прежде чем в нем спать, но надпись отстирать не удалось.

И вот я спал однажды под елками в мешке «Пичугин».

Уже наступило утро, солнце поднялось над садами и дачами, а я не просыпался, и снился мне нелепый сон. Будто какой-то парикмахер намылыливает мои щеки, чтоб побрить. Дело свое парикмахер делал слишком упорно, поэтому я и открыл глаза.

Страшного увидел я «парикмахера».

Надо мной висела черная и лохматая собачья рожа с желтыми глазами и разинутой пастью, в которой видны были сахарные клыки. Высунув язык, пес этот облизывал мое лицо.

Я закричал, вскочил было на ноги, но тут же упал, запутавшись в мешке, а на меня прыгал «парикмахер» и ласково бил в грудь чугунными лапами.

— Это тебе подарок! — кричал откуда-то сбоку Аким Ильич.

Читайте также:  Развитие ребёнка в игре

— Тузик звать!

Никогда я так не плевался, как в то утро, и никогда не умызался так яростно. И пока я умывался, подарок — Тузик наскакивал на меня и выбил в конце концов мыло из рук. Он так радовался встрече, как будто мы и прежде были знакомы. Посмотри-ка, — сказал Аким Ильич и таинственно, как фокусник, достал из кармана сырую картофелину.

Он подбросил картофелину, а Тузик ловко поймал ее на лету и слопал прямо в кожуре. Крахмальный картофельный сок струился по его кавалерийским усам.

Тузик был велик и черен. Усат, броваст, бородат. В этих зарослях горели два желтых неугасимых глаза и зияла вечно разинутая, мокрая, клыкастая пасть.

Наводить ужас на людей — вот было главное его занятие.


Обратите внимание

Наевшись картошки, Тузик ложился у калитки, подстерегая случайных прохожих. Издали заприметив прохожего, он таился В одуванчиках и в нужный момент выскакивал с чудовищным Ревом. Когда же член дачного кооператива впадал в столбняк,

Тузик радостно валился на землю и смеялся до слез, катаясь на спине.

Чтоб предостеречь прохожих, я решил приколотить к забору надпись: «Осторожно — злая собака». Но подумал, что это слабо сказано, и так написал:

ОСТОРОЖНО!

КАРТОФЕЛЬНАЯ СОБАКА!

Эти странные, таинственные слова настраивали на испуганный лад. Картофельная собака — вот ужас-то!

В дачном поселке скоро прошел слух, что картофельная собака — штука опасная.

— Дядь! — кричали издали ребятишки, когда я прогуливался с Тузиком.- А почему она картофельная?

В ответ я доставал из кармана картофелину и кидал Тузику. Он ловко, как жонглер, ловил ее на лету и мигом разгрызал. Крахмальный сок струился по его кавалерийским усам.

Не прошло и недели, как начались у нас приключения.

Как-то вечером мы прогуливались по дачному шоссе.

На всякий случай я держал Тузика на поводке.

Шоссе было пустынно, только одна фигурка двигалась навстречу. Это была старушка-бабушка в платочке, расписанцом огурцами, с хозяйственной сумкой в руке.

Когда она поравнялась с нами, Тузик вдруг клацнул зубами и вцепился в хозяйственную сумку.

Я испуганно дернул поводок Тузик отскочил, и мы пошли было дальше, как вдруг за спиной послышался тихий крик:

— Колбаса!

Я глянул на Тузика. Из пасти его торчал огромный батон колбасы. Не колесо, а именно батон толстой вареной колбасы, похожий на дирижабль.


Важно

Я выхватил колбасу, ударил ею Тузика по голове, а потом издали поклонился старушке и положил колбасный батон на шоссе, подстелив носовой платок.

…По натуре своей Тузик был гуляка и барахольщик. Дома он сидеть не любил и целыми днями бегал где придется. Набегавшись, он всегда приносил что-нибудь домой: детский ботинок, рукава от телогрейки, бабу тряпичную на чайник. Все это он складывал к моим ногам, желая меня порадовать. Честнр сказать, я не хотел его огорчать и всегда говорил:

— Ну молодец! Ай запасливый хозяин!

Но вот как-то раз Тузик принес домой курицу. Это была белая курица, абсолютно мертвая.

В ужасе метался я по участку и не знал, что делать с курицей. Каждую секунду, замирая, глядел я на калитку: вот войдет разгневанный хозяин.

1

Источник: https://www.booklot.org/authors/koval-yuriy-iosifovich/book/kartofelnaya-sobaka/read/1/

«Картофельная собака» Юрий Коваль. Художник Петр Багин

?

red_balls (red_balls) wrote,
2018-10-15 11:55:00 red_balls
red_balls
2018-10-15 11:55:00 Category:

Юрий Коваль

Картофельная собака

Рисунки Петра БагинаПисатель Юрий Коваль умеет тронуть читательское сердце. Сюжеты берёт из повседневной жизни, рассказывает о вещах самых простых, слова подбирает самые нейтральные, без особых метафор, — а строчки выходят волшебные.

О чём бы ни писал Коваль, частичка его любви к природе и человеку, его радости к жизни и его собственной боли отзывается в книге и не даёт читателю покоя — юному ли, взрослому ли; тогда ли, когда книга писалась, сейчас ли, когда читается и перечитывается.

За иллюстрирование произведений Коваля берутся только родственные писателю души, помогающие ему собрать (остановить) невозвратимые мгновения жизни. Художник Пётр Багин безусловно из их числа. Писатель и художник дружили, вместе ходили в уральскую тайгу.

Будете перечитывать «Серую ночь» — знайте: Пётр Иваныч и есть художник Багин…

Текст печатается по изданиям:Коваль Ю. И. Поздним вечером ранней весной: Рассказы, повести. М.: Детская литература, 1988;Коваль Ю. И. Картофельная собака: Рассказы. М.: Детская литература, 1979;Коваль Ю. И.

Избушка на Вишере: Фото­книжка. М.: Детская литература, 1975.В основе книги «Картофельная собака» 1979 года, но наша новая книга ее не повторяет.

Добавлены рассказы: циклы «Избушка на Вишере» и «Листобой» теперь полностью.

Содержание• Лабаз• Избушка на ВишереЧувалГрибы и золотоДудкиБосой СтарикашкаШикшаПантелеевы лепёшкиМяк-мяк-мякЯгельМорошкаМешок и печкаИзбушкаМои орехиВандышиВася ЧервячокЯшкаВишера• Картофельная собакаКапитан КлюквинСерая ночьБелозубкаУ Кривой сосныВода с закрытыми глазамиКартофельная собака• ЛистобойНайдаПо чернотропуВеерНочлегНочные налимыШакалокКолышкиСнежураКони в карманеТельняшкаЛосьЛистьяКувшин с листобоем

Поправлена последовательность рассказов внутри циклов. «Вода с закрытыми глазами» не входила в «Листобой», поэтому рассказ перенесен.

Вообщем, ничего (в сравнении с 1979 годом) не убрали, а наоборот — что-то добавили.

Все иллюстрации с оригиналов. Состав иллюстраций также не повторяет издание 1979 года.

Совет

То издание было не слишком хорошо напечатано, а иллюстрации сложные, им очень нужна хорошая печать, чтобы они сохранили чистоту, прозрачность, но в то же время были яркие и четкие.

Часть иллюстраций заменена, специально для новой книги Петр Иванович Багин рисовал новые.

Вот эта иллюстрация может быть знакома 🙂

Снимала на телефон и при закатном солнце, поэтому фотографии получились ярче, чем книга в реальности. Но иллюстрации все равно сильно ярче, чем в издании 1979 года. В жизни, на мой взгляд, они еще чище и ярче, хотя напечатали хорошо.

Печатала Латвия. Офсет (это сознательный выбор!). Формат увеличен (опять же в сравнении с 1979 годом). сейчас размеры блока 200*260 мм. Это формат серии «Любимая мамина книжка»

Источник: https://red-balls.livejournal.com/265488.html

Отзыв о рассказе Коваля «Картофельная собака»

Главные герои рассказа Юрия Коваля «Картофельная собака» — дачник по имени Юрий, его друг Аким Ильич и необычная собака по имени Тузик. Дачный участок у Юрия был совсем неустроенным. На участке росли только две сосны, под которыми размещался одинокий сарай, да еще на пеньке стоял самовар.

Аким Ильич, иногда приезжавший к Юрию в гости, говорил, что на даче нужна собака. Аким Ильич работал сторожем на картофельном складе, и на территории склада у него обитало несколько собак, которых он кормил отварным картофелем.

Одного из этих псов Аким Ильич и привез Юрию на дачу. Пса звали Тузик, он умел ловить на лету картофелины и поедать их в сыром виде. За это Тузика прозвали «картофельной собакой».

Тузик обладал веселым нравом и любил подшутить над жителями дачного поселка. Он терпеливо ждал, затаившись среди зелени, пока мимо не пойдет человек, а потом выскакивал из засады и громко лаял. Добившись испуганного состояния от дачника, Тузик валился на траву и радостно катался на спине.

Тузик часто убегал с участка и всегда возвращался с добычей. Обычно он приносил в зубах старые ненужные вещи, но однажды принес задушенную курицу. Юрий в тот день долго ждал, когда к нему придет рассерженный хозяин курицы, но вместо этого в гости к нему приехал Аким Ильич с мешком картошки за плечами.

Аким Ильич, узнав о случившемся, сначала отругал пса, а потом предложил сварить из курицы суп, пока она не испортилась. Когда друзья развели костер, пришел хозяин курицы и стал требовать, чтобы ему возместили ущерб.

Аким Ильич уговорил его взять оплату за курицу картофелем. На том они и расстались, но хозяин курицы все-таки пожаловался на пса в милицию, и вскоре к Юрию пришел милиционер в чине сержанта.

Обратите внимание

При виде представителя власти Тузик присмирел и вел себя очень прилично, даже позволив милиционеру себя погладить. Милиционер оттаял и проникся симпатией к Тузику.

Но когда он уходил, Тузик не удержался и пошутил над сержантом: он поднялся на задние лапы и громко гавкнул ему в ухо.

Милиционер рассердился и пообещал, что составит протокол, если на пса поступит еще одна жалоба. Тогда Юрий купил цепь и привязал Тузика к сосне. Тузику не понравилось сидеть на цепи, но Юрий не поддавался на его жалобные стоны, и только вечерами выводил пса погулять на поводке.

А в последние дни лета к Юрию приехал Аким Ильич, чтобы забрать пса обратно на склад. Они втроем отправились на станцию и сели в поезд, набитый дачниками. Ехать пришлось в тамбуре, и всю дорогу Тузик стоял на задних лапах, глядя в окно.

Таково краткое содержание рассказа.

Главная мысль рассказа Коваля «Картофельная собака» заключается в том, что чужое брать нельзя. Это понимал дачник Юрий и не понимал пес Тузик, который принес Юрию задушенную курицу. В результате, Юрию и его другу Акиму Ильичу пришлось рассчитываться картошкой с хозяином курицы. Да ещё и держать ответ перед милиционером, блюстителем порядка.

Рассказ Коваля «Картофельная собака» учит присматривать за домашними животными, чтобы они никому не причинили ущерб. Юрий отпускал Тузика погулять по дачному поселку, что стало причиной конфликта с соседом.

В рассказе мне понравился пес Тузик, который ловко ловил на лету сырые картофелины и поедал их. Тузик любит свободу действий, но в обществе принято придерживаться определенных законов, соблюдать правила. Ответственность за собаку лежит на людях.

Какие пословицы подходят к рассказу Коваля «Картофельная собака»?

Без собаки нет двора.
Сколько веревочке не виться, конец все равно виден.
Долг платежом красен.

Все подчинено определенному закону.

Источник: https://DetskiyChas.ru/school/rodnoye_slovo/otzyv_koval_kartofelnaya_sobaka/

Ссылка на основную публикацию