Сергей аксаков. начало лета

Несколько слов о раннем весеннем и позднем осеннем уженье

Сергей Тимофеевич Аксаков

Несколько слов о раннем весеннем и позднем осеннем уженье

В старые годы, то есть в годы молодости и зрелого возраста, я совсем не знал ни раннего весеннего, ни позднего осеннего уженья; под словом позднего я разумею не только сентябрь, но весь октябрь и начало ноября – одним словом, все то время, покуда не покроются крепким льдом пруды и реки.

Будучи страстным ружейным охотником, я обыкновенно еще в исходе августа, в самом разгаре окуневого клева, оставлял удочку до будущей весны.

Только в моей подмосковной, на берегах речки Вори, которая, будучи подпружена, представляется с первого взгляда порядочной рекою, только на ее живописных берегах я вполне узнал и вполне оценил и раннее весеннее и позднее осеннее уженье.

Обратите внимание

Оценил и ценю их высоко: это одна охота, которой я могу предаваться, потому что недостаток дичи около Москвы, а главное хворость и слабость зрения давно принудили меня оставить ружье, с которым, конечно, ничто сравниться не может.

Недавно я прожил пять лет безвыездно в моей подмосковной, и тут-то уженье получило для меня полное свое развитие. Когда я жил в Оренбургской губернии, то не до уженья было мне весной, во время прилета дичи, и осенью, во время ее отлета; но здесь, в подмосковной, было уже совсем другое дело.

Итак, я хочу сообщить охотникам-рыболовам мои опыты и наблюдения над ранним и поздним уженьем рыбы.

Весною, как только река начинала входить в берега, несмотря на быстроту теченья и мутность воды, сначала без всякой надежды на успех, я начал пробовать удить.

Удочку с обыкновенным грузилом в это время и закинуть нельзя: ее будет сносить быстротой теченья и слишком высоко поднимать крючок с насадкой, а потому я употребил грузило, может быть, в десять раз тяжелее обыкновенного и прикрепил его четверти на три от крючка; наплавок поднял очень высоко, так что половина лесы должна была лежать на дне: разумеется, я хорошо знал глубину весенней полой воды. Устроив таким образом удочку, выбрав место, где вода завертывала около берега, насадив большого или малого червяка, что зависело от величины крючка и толщины лесы, я закидывал удочку поперек реки и втыкал удилище в берег, наклонив верхний конец его почти до поверхности воды. Насадка не ложилась сейчас на дно, несмотря на тяжесть грузила; быстротою течения ее сносило и подбивало к берегу; леса вытягивалась в диагональную линию, но грузило, вероятно, по временам касалось дна, крючок же с насадкой беспрестанно мотался, о чем можно было с достоверностью заключить из различных движений и погружений наплавка. Зная, что в это время года рыба (все равно, идет ли она вверх, или скатывается вниз) держится около берегов и ходит низко, и надеясь, что мутность воды на близком расстоянии не помешает рыбе разглядеть червяка, я с терпением ожидал последствий моей попытки. Я просидел часа три на разных местах, и только один раз показалось мне движение наплавка подозрительным, похожим на рыбий клев, да и червяк, когда я вынул удочку, оказался несколько стащенным: то и другое могло происходить от быстрого движения воды и от задевания насадки за берег и дно. На другой день я повторил опыт, прибавив тяжесть грузила, и, к великой моей радости, очень скоро выудил головлика и потом несколько окуней. С этого дня я уже удил постоянно и с успехом, хотя вода продолжала быть мутною и слишком быстрою. Таким образом, я выгадал две или три недели лишнего уженья. По мере как течение реки становилось тише, я убавлял понемногу тяжесть грузила. Четыре года сряду удил я рыбу весною так рано, как никогда прежде не уживал. Самою лучшею насадкою оказался красный навозный червяк, или глиста: на большого червяка брала рыба как-то неверно, вероятно оттого, что неловко было заглатывать большой кусок на ходу, при постоянном его движении; на хлеб же рыба не брала до тех пор, покуда вода не прояснилась. Еще надобно заметить, что в это время клев был не на «местах», то есть не в глубоких омутах, а везде, и предпочтительно на местах мелких, с песчаным дном. Рыба брала всех пород, кроме линей и щук. Почему не брали лини – не знаю, но щуки, вероятно, не брали потому, что в это время года они мечут икру и ходят поверху. В дождливые годы, особенно в прошедший 1857 год, когда от множества вдруг выпадавшего дождя река в продолжение лета три раза наполнялась вровень с берегами, даже выходила из них и, разумеется, текла быстро и была очень мутна, – коротко сказать, во время «паводков», я перестроивал свои удочки по-весеннему (о чем сейчас было рассказано мною) и продолжал удить иногда с большим успехом: особенно брали крупные ерши и язи, которые среди и в конце лета берут очень редко.

Много раз я ловил рыбу удочкой в такой реке, которая вровень с берегами неслась с ужасной быстротой и похожа была на жидкий раствор глины. Без собственных опытов я никому бы не поверил, что в такое время есть возможность выудить какую-нибудь рыбку.

Обращаюсь к осеннему уженью. Я люблю осень даже самую позднюю, но не ту, которую любят все. Я люблю не морозные, красные, почти от утра до вечера ветреные дни; я люблю теплые, серые, тихие и, пожалуй, дождливые дни.

Мне противна резкость раздражительного сухого воздуха, а мягкая влажность, даже сырость атмосферы мне приятна; от дождя же, разумеется не проливного, всегда можно защититься неудобопромокаемым платьем, зонтиком, ветвями куста или дерева.

Важно

В это-то время года я люблю удить: ужу даже с большею горячностью и наслаждением, чем весною. Весна обещает много впереди; это начало теплой погоды, это начало уженья; осенью оно на исходе, каждый день прощаешься с ним надолго, на целые шесть месяцев.

Для охотников, любящих осень, хочу я поговорить о ней; я знаю многих из них, сочувствующих мне.

Осень, глубокая осень! Серое небо, низкие, тяжелые, влажные облака; голы и прозрачны становятся сады, рощи и леса. Все видно насквозь в самой глухой древесной чаще, куда летом не проникал глаз человеческий.

Старые деревья давно облетели, и только молодые отдельные березки сохраняют еще свои увядшие желтоватые листья, блистающие золотом, когда тронут их косые лучи невысокого осеннего солнца.

Ярко выступают сквозь красноватую сеть березовых ветвей вечно зеленые, как будто помолодевшие ели и сосны, освеженные холодным воздухом, мелкими, как пар, дождями и влажными ночными туманами.

Устлана земля сухими, разновидными и разноцветными листьями: мягкими и пухлыми в сырую погоду, так что не слышно шелеста от ног осторожно ступающего охотника, и жесткими, хрупкими в морозы, так что далеко вскакивают птицы и звери от шороха человеческих шагов. Если тихо в воздухе, то слышны на большом расстоянии осторожные прыжки зайца и белки и всяких лесных зверьков, легко различаемые опытным и чутким ухом зверолова.

Синицы всех родов, не улетающие на зиму, кроме синицы придорожной, которая скрылась уже давно, пододвинулись к жилью человеческому, особенно синица московка, называемая в Петербурге новгородской синицей, в Оренбургской же губернии – беском.

Звонкий, пронзительный ее свист уже часто слышен в доме сквозь затворенные окна.

Снегири также выбрались из лесной чащи и появились в садах и огородах, и скрыпучее их пенье, не лишенное какой-то приятной мелодии, тихо раздается в голых кустах и деревьях.

Совет

Еще не улетевшие дрозды, с чоканьем и визгами собравшись в большие стаи, летают в сады и уремы, куда манят их ягоды бузины, жимолости и, еще более, красные кисти рябины и калины. Любимые ими ягоды черемухи давно высохли и свалились, но они не пропадут даром: все будут подобраны с земли жадными гостями.

Вот шумно летит станица черных дроздов и прямо в парк. Одни рассядутся по деревьям, а другие опустятся на землю и распрыгаются во все стороны.

Сначала притихнут часа на два, втихомолку удовлетворяя своему голоду, а потом, насытясь, набив свои зобы, соберутся в кучу, усядутся на нескольких деревьях и примутся петь, потому что это певчие дрозды.

Хорошо поют не все, а, вероятно, старые; иные только взвизгивают; но общий хор очень приятен; изумит и обрадует он того, кто в первый раз его услышит, потому что давно замолкли птичьи голоса и в такую позднюю осень не услышишь прежнего разнообразного пенья, а только крики птиц и то большею частью дятлов, снегирей и бесков.

Река приняла особенный вид, как будто изменилась, выпрямилась в своих изгибах, стала гораздо шире, потому что вода видна сквозь голые сучья наклонившихся ольховых ветвей и безлистные прутья береговых кустов, а еще более потому, что пропал от холода водяной цвет и что прибрежные водяные травы, побитые морозом, завяли и опустились на дно. В реках, озерах и прудах, имеющих глинистое и особенно песчаное дно, вода посветлела и стала прозрачна как стекло; но реки и речки припруженные, текущие медленно, получают голубовато-зеленый, неприятный, как будто мутный цвет; впрочем, это оптический обман; вода в них совершенно светла, но дно покрыто осевшею шмарою,[1] мелким зеленым мохом или коротеньким водяным шелком – и вода получает зеленоватый цвет от своей подкладки, точно как хрусталь или стекло, подложенное зеленой фольгой, кажется зеленым. Весной (летом это не заметно) вода мутна сама по себе, да и весеннее водополье покрывает дно новыми слоями ила и земли, на поверхности которых еще не образовался мох; когда же, по слитии полой воды, запрудят пруды, сонные воды таких рек цветут беспрестанно, а цвет, плавая массами и клочьями по водяной поверхности, наполняет в то же время мелкими своими частицами (процессом цветения) всю воду и делает ее густою и мутною, отчего и не заметно отражение зеленого дна.

Вот такую-то осень люблю я не только как охотник, но как страстный любитель природы во всех ее разнообразных изменениях.

Те же самые причины, то есть постоянная жизнь в деревне и невозможность охотиться с ружьем, заставившие меня попробовать уженье так рано весною, заставили меня продолжать охоту с удочкой осенью, до последней крайности, несмотря ни на какую погоду. Сначала, до сильных морозов и до наступления холодного ненастья, рыба брала на прежних, глубоких и крепких местах, как и во все лето.

Мало-помалу клев в омутах переходил в береговой, то есть в клев около берегов, потом некрупная рыба, средней величины, начала подниматься в верховье пруда[2] и держалась более посредине реки, отчего и удочку надобно было закидывать далеко от берега.

Обратите внимание

Уженье такого рода я продолжал до таких морозов, от которых вся моя речка, несмотря на родниковую воду, затягивалась довольно крепким льдом; лед же, не очень крепкий на тех местах, где держалась рыба, я разбивал длинным шестом, проталкивал мелкие льдины вниз по течению воды или выбрасывал их вон и на таком очищенном месте реки продолжал удить, ловя по большей части средних окуней и разную мелкую рыбу. Нередко уживал я при нескольких градусах мороза, стоя по колени в снегу и спрятав за пазуху коробочку с червями, потому что червяк замерзал даже при насаживании его на крючок. Очевидно, что насадку надобно было производить проворно: впрочем, я несколько раз видел, что замерзший и окоченевший червяк сейчас оттаивал в воде и начинал шевелиться. Покуда моя река замерзала только с краев, а по ее середине тянулась длинная, сплошная полынья, удить можно было везде, где была открыта вода, наблюдая только ту осторожность, чтоб леса не прикасалась к ледяным окраинам, потому что она сейчас примерзла бы к ним и при первой подсечке можно было ее оторвать; надобно было также наблюдать осторожность при вытаскивании рыбы, бережно вынимая ее на лед и потом уже выбрасывая на берег: такой двойной прием вытаскиванья драгоценной добычи нужен для того, чтоб об острые края береговых льдин не перерезать лесы.

Когда морозы становились сильнее, то на реке не замерзали только те места, где больше было сильных родников и куда постоянно собиралась всякая мелкая рыба.

Клевали по большей части окуни, но клев их терял свою решительность и бойкость, да и сами они, вытащенные как будто без сопротивления из воды, казались какими-то вялыми и сонными.

Может быть, многие возразят мне: «Что за охота добывать с такими трудностями несколько полусонных рыб?» – На это я буду отвечать, что «охота пуще неволи», что в охоте все имеет относительную цену. Я думаю, что в этом случае все охотники согласятся со мной.

Где много благородной дичи или крупной рыбы лучших пород, там, конечно, никто и не посмотрит на дичь низшего достоинства или на мелкую рыбу; но где только она одна и есть, да и той мало, там и она драгоценна.

1858 г. Января 3-го.Москва.

Источник: https://iknigi.net/avtor-sergey-aksakov/51854-neskolko-slov-o-rannem-vesennem-i-pozdnem-osennem-uzhene-sergey-aksakov/read/page-1.html

Сергей Тимофеевич Аксаков

Сергей Тимофеевич Аксаков родился в Уфе в пору золотой осени 20 сентября (1 октября н.с.) 1791 года. Отец его — прокурор уфимского земского суда — принадлежал к небогатой, но старинной дворянской семье; мать — дочь товарища наместника Уфимского края.

В «Семейной хронике» и «Детских годах Багрова-внука» Аксаков подробно воссоздает сложную и во многом драматичную историю отношений своего отца — влюбленного в природу, слабовольного, тихого, застенчивого, малообразованного человека — и матери — губернской красавицы, выросшей в чиновничье-аристократической среде, властной, умной, начитанной женщины. В поэтической душе маленького Сережи — будущего писателя — плавно соединились положительные качества его родителей: глубокое понимание, чувствование природы, любовь к литературе, искусству.

Читайте также:  Конспект занятия в детском саду в подготовительной группе. продолжение узоров

Детские годы Аксаков провел в Уфе и в дедовском имении Ново-Аксакове, в широком просторе степей Заволжья. Он унаследовал от отца живую, поэтическую страсть к природе. Лодка, удочка, а вскоре и ружье заполнили почти всю его жизнь.

Важно

В 1801 году Сергей стал учеником Казанской гимназии. В гимназии, с ее неплохой постановкой обучения и хорошим составом преподавателей, царила атмосфера, благоприятствовавшая развитию духовных интересов учащихся.

Осенью 1804 года был окончательно решен вопрос об открытии в Казани университета и утвержден его устав. Аксаков, которому шел 14 год, был произведен в студенты.

Еще в гимназические годы Аксаков оказался в центре кружка молодых людей, проявлявших живой интерес к искусству — театру и литературе.

Гордостью Казани в то время был публичный театр, на сцене которого гастролировали известные столичные актеры.

В бытность Аксакова студентом здесь с огромным успехом выступал знаменитый Плавильщиков, открывший Аксакову, по его словам, «новый мир в театральном искусстве». В стенах университета была создана своя

любительская труппа, успешно ставившая комедии Сумарокова, Коцебу, Веревкина.

Неменьшим было увлечение гимназистов и студентов литературным творчеством. Оно проявлялось в том энтузиазме, с каким издавались здесь рукописные журналы.

Один из них — «Аркадские пастушки» — выпускал близкий приятель Аксакова — Александр Панаев.

Несколько позднее пристрастился к сочинительству и Аксаков, в 1806-1807 годах совместно с Панаевым организовав другой журнал — «Журнал наших занятий».

Совет

В начале 1807 года Аксаков уволился из университета и, после короткого путешествия с родными в Оренбургскую губернию и полугодичного пребывания в Москве, обосновался, наконец, в Петербурге.

С помощью своего друга и наставника со времени учебы в Казани Г.И. Карташевского он был определен переводчиком в Комиссию по составлению законов.

Так началась его «государственная служба», которой он посвятил с перерывами и на различных поприщах полтора десятка лет своей жизни.

Вскоре по приезде в Петербург Аксаков познакомился с А.С. Шишковым, сделался частым гостем его дома и скоро снискал себе лавры в качестве декламатора и участника любительских спектаклей.

Почти одновременно состоялось и другое знакомство Аксакова — со знаменитым трагиком Я.Е. Шушериным. Встреча с этим актером явилась событием в жизни молодого Аксакова. Через него он получил возможность проникнуть в театральный мир Петербурга, завести здесь обширный круг знакомств.

В 1811 году Аксаков оставил службу в Петербурге и вскоре переехал в Москву. К этому времени здесь поселился Шушерин, который познакомил его с Н.П. Николевым, Н.М. Шатровым, Н.И. Ильиным, Ф.Ф. Кокошкиным, С.Н. Глинкой. Несколько лет спустя круг друзей пополнился новыми именами: А.А. Шаховским, М.Н. Загоскиным, а еще позднее — А.И. Писаревым.

В 1812 году Аксаков перевел трагедию Софокла «Филоктет» с французского перевода Лагарпа. Почти одновременно с этим он работал над комедией Мольера

«Школа мужей», которая впервые была поставлена на петербургской сцене весной 1819 года. А еще два года спустя в Москве вышел из печати его вольный перевод «Х сатиры» Буало. Эти литературные опыты принесли Аксакову известность в театральных и писательских кругах Москвы и Петербурга.

Суровое время Отечественной войны 1812 Аксаков пережил в деревенской тиши Оренбургского края.

Обратите внимание

Здесь же провел он и последующие полтора десятилетия, лишь ненадолго приезжая в Петербург и Москву, чтобы не дать угаснуть своим литературно-театральным связям.

В один из своих приездов в Петербург — это было в конце 1815 года — Аксаков познакомился с Г.Р. Державиным. О своих встречах с прославленным поэтом он рассказал впоследствии в мемуарах «Знакомство с Державиным».

В середине 20-х годов Аксаков начал успешно выступать в качестве театрального критика, печатается в «Вестнике Европы», несколько позднее — в «Московском вестнике», а затем и в «Галатее». Театральные статьи Аксакова представляют собой крупное и примечательное явление; в них отчетливо виден Аксаков-реалист.

Холодная, напыщенная театральность, бутафорское великолепие, которое унаследовала русская сцена от XVIII века — все это заглушало дыхание живой жизни на сцене и превращало спектакль в статично-декоративное зрелище. В своих статьях и рецензиях Аксаков требовал от актеров «простоты» , «натуральности» , правды, умения воплощать живой характер людей.

С самого начала своей критической деятельности Аксаков выступал сторонником нового, реалистического искусства.

Имя А.С. Пушкина Аксаков впервые услышал в 1815 году из уст престарелого Державина, сказавшего ему в день их знакомства: «Скоро явится свету второй Державин: это Пушкин, который уже в лицее перещеголял всех писателей».

Аксаков внимательно следил за творчеством молодого поэта и был одним из ревностных его почитателей почитателей «Письмо к издателю «Московского вестника» о значении поэзии Пушкина, где охарактеризовал его как великого художника, имеющего «такого рода достоинство, какого не имел еще ни один русский поэт-стихотворец». Выступление молодого критика не прошло

незамеченным для самого Пушкина. В «Литературных и театральных воспоминаниях» Аксаков свидетельствует: «Пушкин был им /письмом Аксакова/ очень доволен.

Важно

Не зная лично меня и не зная, кто написал эту статейку, он сказал один раз в моем присутствии: «Никто еще не говаривал обо мне, то есть о моем даровании, так верно, как говорит, в последнем номере «Московского вестника», какой-то неизвестный барин».

Получив в 1822 году часть отцовского имения, Аксаков отныне считался самостоятельным помещиком. В течение нескольких лет он пытался энергично заниматься хозяйственной деятельностью. Но, убедившись в своей «неспособности», он в 1826 году покинул оренбургское поместье и со всем своим к этому времени уже довольно разросшимся семейством обосновался в Москве.

Вскоре, однако, обнаружилась недостаточность средств для широкого столичного образа жизни, который вели Аксаковы. Литературные занятия не были регулярными и денег не приносили.

Снова возникла мысль о службе, и в 1827 году Аксаков был определен цензором Московского цензурного комитета, а вскоре он стал исправлять должность его председателя. Цензорская деятельность Аксакова продолжалась немногим более трех лет. Он «пропустил» в печать статьи И.В. Киреевского, И.В.

Проташинского, которые «не понравились правительству». Поэтому в 1831 году, оставшись без службы, он вынужден был более интенсивно взяться за перо. Началось его сотрудничество в газете «Молва», во главе которой стоял его сын Константин Аксаков.

Служба в цензуре и работа в «Молве» расширили круг литературных знакомств Аксакова. Он близко сходится с Павловым, Шевыревым, Языковым, Баратынским, Надеждиным.

В октябре 1833 года Аксаков получил новое назначение — в Константиновское землемерное училище, в качестве инспектора. А полтора года спустя училище было преобразовано в Межевой институт.

Аксаков стал его первым директором. На этом новом поприще, на котором Аксаков пробыл до конца 1838 года, он развил необычайную энергию.

В короткий срок межевой институт был превращен в образцовое учебное заведение.

Совет

Весной 1832 года Аксаков познакомился с Н.В. Гоголем. Реалистические произведения Гоголя явились для Аксакова «новым словом» и «пробудили в нем новые, свежие силы для будущей деятельности. Без Гоголя Аксаков едва ли бы написал «Семейство Багровых», — свидетельствует И. Панаев.

В 1834 году Аксаков опубликовал небольшой очерк «Буран». Это произведение послужило началом его деятельности как крупного художника.

В «Буране» наметилось уже центральное направление аксаковского творчества, проявилась главная черта его творческого метода. Глубокий интерес к живой действительности — вот что лежит в его основе.

Еще с юношеских лет Аксаков провозглашал «верность натуре», естественность, простоту самыми важными принципами искусства.

Освободившись от должности директора Константиновского межевого института, Аксаков решил окончательно выйти в отставку и «зажить свободным человеком». После смерти отца (1837 г.

) он унаследовал изрядное хозяйство, которое в общей сложности теперь составляло около 850 крепостных крестьян и несколько тысяч десятин земли. В большом барском доме Аксаковых в Москве с его обширным двором, людскими, садом царила атмосфера патриархальной жизни.

В числе постоянных гостей здесь бывали Гоголь и Тургенев, братья Киреевские, Погодин, Шевырев.

С начала 40-х годов происходят серьезные сдвиги в общественной жизни России: обострение социальных противоречий, мощный подъем антикрепостнического, освободительного движения. Часть русской интеллигенции не видела возможности каких-либо преобразований. Основной причиной их пессимизма было отставание России от западной цивилизации. Россия для них — «пробел в нравственном миропорядке».

Но были люди, которые верили, что история России только начинается. Славянофилы желали освобождения России от крепостного права, но вместе с тем были против буржуазного строя западноевропейских стран. Россия, по их словам, должна отказаться от копирования Запада и искать самобытные пути в будущее. Дом Аксаковых превратился в центр свидетелем, а порой и участником

Обратите внимание

оживленных дискуссий, которые вели его сыновья. При всей своей близости к славянофилам Аксаков, однако, во многом не разделял их взглядов. Он называл себя человеком «совершенно чуждым всех исключительных направлений» и любящим «прекрасные качества в людях, не смущаясь их убеждениями, если только они честные люди».

В 1834 году Аксаков купил под Москвой имение Абрамцево. Расположенное в 50 верстах от города, на живописном берегу речки Вори, оно служило ему местом отдыха и труда.

В это время Аксаков слыл уже известным литератором, давно обладал репутацией человека с тонким художественным вкусом. Знакомства с ним искали известные писатели, актеры. Человек большой души, мягкий, добрый, отзывчивый, Аксаков привлекал к себе людей порой самых разных политических убеждение; в вопросах житейских, литературных он неизменно служил нравственным авторитетом.

Тихая, безмятежная жизнь в Абрамцеве рождала в душе Аксакова воспоминания о днях далекого детства и юности, о радостях общения с богатой и щедрой природой Уфимского края и Оренбургской губернии, о первых удачах рыболова и охотника.

В 1846 в свет вышла его книга «Записки об уженье рыбы», в 1851 — «Записки ружейного охотника Оренбургской губернии».

Написанные, по словам Аксакова, «для собственного удовольствия», рассчитанные, казалось, на самый узкий круг читателей-рыболовов и охотников, они неожиданно для самого автора обрели широкую аудиторию и заставили Россию заговорить об Аксакове как о крупном художнике.

Аксаковское «чувство природы» глубоко гуманистично. Для него главное в охоте — не выстрел, в результате которого замертво падает зверек или птица, но радость общения с природой, поэзия познания, борьбы и победы. В этих книгах выявилась та особенность таланта Аксакова, которая создала ему славу выдающегося поэта русской природы.

В 1855 году вышло еще одно произведение Аксакова — «Рассказы и воспоминания охотника о разных охотах», завершившее весь охотничий цикл.

Важно

Работе над «воспоминаниями прежней жизни» были главным образом посвящены последние десять лет его жизни. Обширный замысел осуществился в трех произведениях: «Семейная хроника» , «Детские годы Багрова-внука» , «Воспоминания».

В первых двух книгах, ставших центральными в его творческом наследии, перед нами раскрывается история трех поколений семьи Багровых, т.е. Аксаковых. Три главы «Детских годов Багрова-внука» посвящены жизни Аксаковых в Уфе в 1794-1797 годах.

В «приложении» к этой книге, «чтобы не прерывать рассказа о детстве», Аксаков поместил сказку ключницы Палагеи «Аленький цветочек». Закончив «Семейную хронику», Аксаков писал А.И. Панаеву: «Это последний акт моей жизни». Но он ошибся: «акт» оказался не последним.

За ним последовали «Детские годы Багрова-внука», превосходная повесть «Наташа», большой рассказ «Собирание бабочек». В эти же годы был написан целый цикл мемуаров — «Литературные и театральные воспоминания», воспоминания о Гоголе, Щепкине, Шушерине.

Книги эти содержат в себе множество живых подробностей, характеризующих прошлое нашей литературы и театра, а кроме того, обладают тем достоинством, что написаны пером большого художника, тем неповторимым аксаковским языком, который сам по себе — поэзия.

Творческая энергия била в Аксакове ключом. Уже тяжело больной, за четыре месяца до смерти, он продиктовал замечательный «Очерк зимнего дня». Смерть настигла Аксакова на 68 году жизни (30 апреля 1859 г.

) В статьях-некрологах писали, что русская литература лишилась своего «патриарха». «Мир праху честного и полезного гражданина! — писал «Современник». — Имя С.Т.

Аксакова займет почетную страницу в истории русской литературы».

Источник: http://kolokolzik.blogspot.com/2013/10/blog-post_22.html

Сергей Аксаков

Сергей Тимофеевич Аксаков — русский писатель. Кроме того был известным общественным деятелем. В разные периоды жизни занимался театральной и литературной критикой. Прочитайте ниже краткую биографию Сергея Аксакова, где мы собрали основные вехи его жизни и творчества.

Детство Аксакова

Аксаков родился 20 сентября 1791 года в городе Уфе. Свое детство вместе с родителями Сергей провел в родовом имении его семьи. Он был выходцем довольно старинного дворянского рода. Большую роль в юные годы Сергея сыграл его дедушка — Степан Михайлович.

Дед мечтал о внуке, как о продолжателе старинного рода, можно сказать «знаменитого рода Шимона». Шимон — варяг, племянник норвежского короля, приехавшего в Россию в 1027 году. Д.

Мирский охарактеризовал дедушку Сергея, как «неотесанного и энергичного помещика-первопроходеца, одного из первых организовавшего поселение крепостных в башкирских степях». В тоже же время Сергей Аксаков кое-что унаследовал от своего отца, а именно любовь к природе.

Совет

Известно также его раннее пристрастие к книгам, в 4 года маленький Сергей уже свободно читал.

Говоря о биографии Сергея Аксакова, надо отметить, что в 8 лет Аксаков начал свою учебу в Казанской гимназии, но пробыл там мальчик недолго. Его мать, Мария Николаевна, забрала сына назад. На то было несколько причин.

Во-первых, ей трудно было перенести расставание с сыном, который в столь юном возрасте был оторван от семьи. Во-вторых, у мальчика стала развиваться падучая болезнь. Лишь через 2 года Сергей вновь вернулся в гимназию, где проучился до 1807 года.

Стоит отметить, что в 1804 году гимназия была преобразована в первый курс Казанского университета. Поэтому в 1807 году Сергей закончил университет. На тот момент ему было 15 лет. Во время этих лет учебы Сергей Аксаков активно сотрудничал с инициаторами студенческих рукописных журналов.

Там и были размещены первые опыты Сергея в написании стихов. Изначально он писал их в сентиментальном стиле, однако позже стал приверженцем литературно-лингвистической теории.

Начало творчества

Биография Сергея Аксакова полна творческих успехов и начинаний. В возрасте 16 лет (1807) Аксаков переезжает в Москву, а через какое-то время в Петербург. На следующий год Аксаков поступил на службу переводчиком в Комиссию по составлению законов.

Читайте также:  Сценарий «осень золотая» в старшей группе детского сада

Петербург стал первой ступенькой в знакомстве Аксакова с литературными деятелями того периода. Он познакомился с такими известными писателями, как Державин и Шишков. Позже он написал о них биографические очерки. Через несколько лет Аксаков переехал опять в Москву.

Там он познакомился с литераторами и писателями такими как Глинка, Шатров, Писарев и другими. Во время отечественной войны 1812 г. Аксаков покинул Москву. В это время он занимался переводами классической литературы.

Обратите внимание

Он перевел на русский язык трагедию Софокла «Филоктет» и комедию Мольера «Школа мужей».

В 1816 году Аксаков женился на Ольге Заплатиной. Ольга на тот момент жила вместе с отцом в Москве. Аксаков был пленен красотой и добротой Ольги. На протяжении их семейной жизни Ольга была помощником и верным другом своему супругу.  Какое-то время после женитьбы он пытался жить в деревне.

Но через несколько лет Аксаков получил в вотчину Надеждино. На год Аксаков вернулся опять в Москву. Он вошёл в писательскую и литературную жизнь Москвы. Но в Москве было жить дорого. Аксаков опять вернулся в деревню и прожил там до 1826 года. После этого он уже навсегда вернулся в Москву.

Творчество в биографии Сергея Аксакова

Благодаря знакомству с Шишковым Аксаков смог получить должность цензора. На тот момент Шишков был министром просвещения. На этой должности Аксаков проработал недолго. В 1828 году был утверждён новый устав отбора цензоров. Теперь отбор членов комитета был намного строже. В результате этого Аксаков был уволен с этой должности.

В 1830 году произошло событие, которое имело большую важность для биографии Сергея Аксакова. В газете «Московский вестник» был анонимно опубликован фельетон под названием «Рекомендация министра».

Этот фельетон очень не понравился императору, поэтому было проведено расследование и цензор, пропустивший фельетон, был взят под стражу. Редактор журнала Погодин отказался раскрыть имя анонима. В результате Аксаков сам лично пришел в полицию и заявил о своем авторстве.

На Аксакова было заведено дело, и только благодаря заступничеству друга Аксакова, князя Шаховского, он не был выслан из Москвы.

Несмотря на эту историю через какое-то время Аксаков добился, чтобы опять занять должность цензора. Он занимался проверкой печатных материалов. К своей работе в качестве цензора Аксаков подходил добросовестно. В 1832 Аксаков был отстранен от должности цензора за то, что пропустил статью «Девятнадцатый век».

В 1834 году вышло первое большое произведение Аксакова — «Буран». Дружба со своими сыновьями тоже повлияла на творчество и биографию Сергея Аксакова. Консервативные идеи Аксакова встретились с кипением молодых умов.

Сразу после появления «Бурана» Аксаков начал писать «Семейную хронику». Он становился все более популярен и его имя пользовалось авторитетом. Это проявилось также в том, что Академия наук избирала его рецензором при присуждении наград.

Важно

Кроме того он был нравственным авторитетом в том числе для своих друзей, многие из которых были известными учеными.

В 1837 году умер отец Аксакова. После его смерти Сергею досталось в наследство большое поместье. В начале 40-х годов здоровье Аксакова стало ухудшаться, у него появились серьезные проблемы со зрением. В итоге он потерял возможность писать самостоятельно.

Здесь на помощь ему пришла его дочь Вера — она под диктовку записывала слова своего отца. В 1846 году была закончена еще одна книга о рыбалке. Книга получила большой резонанс и была единодушно одобрена критиками. В 1854 году появилось ее второе издание под названием «Записки об уженье рыбы».

Успех книги о рыбалке побудил Аксакова начать книгу об охоте. Книга «Записки ружейного охотника Оренбургской губернии» появилась в 1952 году. Эта книга быстро получила популярность, весь ее тираж был распродан в короткие сроки.

Гоголь (читайте краткую биографию Николая Гоголя) написал Аксакову, что хотел бы видеть героев второго тома «Мертвых душ» настолько же живыми, как птицы из книги Аксакова. Тургенев (читайте краткую биографию Ивана Тургенева) также оставил восторженные отзывы о книге.

В 1856 году «Семейная хроника» вышла отдельной книгой. В последние годы жизни им были написаны также некоторые сочинения. 30 апреля 1859 года Аксаков умер от продолжительной болезни.

За свою насыщенную жизнь Аксаков стал поистине известным писателем. Можно сказать, что Аксаков рос всю жизнь, рос вместе со временем, в котором жил. Литературная биография Сергея Аксакова как будто символизирует историю русской литературы за время его деятельности.

После прочтения биографии Сергея Аксакова вы можете поставить оценку данному автору вверху страницы.

Источник: https://reedcafe.ru/author/sergey-aksakov

Биография Аксакова Сергея Тимофеевича :

Сергей Аксаков – русский писатель, поэт, критик. «Аленький цветочек» – сказка, известная всем с детства. Биография Аксакова изучается в школе вскользь.

Этот писатель занимает в общеобразовательной программе весьма скромное место. Большая часть его трудов знакома лишь литературоведам.

Кем был создатель «Аленького цветочка»? Какие художественные произведения он написал, помимо всем известной сказки? Биография Аксакова Сергея Тимофеевича – тема статьи.

Ранние годы

Будущий писатель родился в конце восемнадцатого столетия, в Уфе. Отец его был прокурором. Мать происходила из старинного дворянского рода, представители которого в восемнадцатом веке были сплошь чиновниками и людьми передовых взглядов.

Биография Сергея Аксакова началась в атмосфере любви и внимания. Книги он полюбил с детства. Сергей декламировал стихи и пересказывал сказки, в четыре года уже свободно читал и, кроме того, обладал удивительной наблюдательностью.

Словом, имел все шансы стать впоследствии выдающимся писателем.

Гимназия

Биография Сергея Аксакова содержит тяжелые годы болезни. С матерью в отрочестве он разлучался нечасто. В девятилетнем возрасте мальчик был отправлен в гимназию, однако вскоре возвращен в родной дом.

Дело в том, что писатель с детства страдал эпилепсией. Мать не хотела разлучаться надолго с сыном, а приступы падучей у Сергея окончательно укрепили ее в решении перевести его на домашнее образование.

Спустя два года Аксаков все же вернулся в гимназию. Находилось это заведение в Казани и позже было реформировано в университет. Здесь будущий писатель впоследствии продолжил обучение.

Любитель словесности

Сочинять еще в студенческие годы начал Сергей Аксаков. Биография его свидетельствует о стремлении к писательству, проявившемся в юном возрасте. Он писал очерки и заметки для студенческой газеты. В годы учебы начал сочинять стихи.

Ранние произведения Аксенова были созданы под влиянием поэтов-сентименталистов.

Герою сегодняшнего повествования едва исполнилось шестнадцать, когда он вступил в общество любителей словесности и принял участие в организации студенческого театра.

Краткая биография Аксакова изложена в этой статье. Тем же, кто интересуется темой жизни и творчества русского литератора, стоит прочитать одну из его книг. Биография Аксакова как нельзя лучше изложена в «Семейной хронике», работу над которой автор начал в довольно зрелом возрасте.

Начало творчества

После окончания университета он уехал в Москву. Спустя год – в Петербург. Там свел знакомство с известными литераторами и прочими людьми искусства писатель Аксаков.

Биография – жанр, который всегда интересовал его. А потому многим из своих товарищей писатель посвятил очерки.

Так, из-под пера Аксакова вышли жизнеописания знаменитого в девятнадцатом веке актера Якова Шушерина и поэта Гавриила Державина.

В годы войны

В 1811 году писатель приехал в Москву, но спустя год, по понятным причинам, вынужден был покинуть столицу. Более пятнадцати лет Сергей Аксаков провел в Оренбургской губернии.

Столицу он посещал лишь наездами. В этот период Аксаков серьезно увлекся переводом классической прозы. Интересовала его как современная ему литература, так и античная.

Аксаков перевел трагедии Софокла, несколько произведений Мольера и Буало.

Семья

Женой писателя Аксакова была Ольга Семеновна Заплатина – дочь генерала, служившего под руководством Суворова. Спустя год после свадьбы на свет появился первенец Константин. Всего в этом браке было десять детей.

Некоторые из них пошли по стопам отца и стали выдающимися литературными критиками. Аксаков с семьей прожил несколько лет в деревне под Оренбургом. Но вести самостоятельно хозяйство ему не удалось. А потому Аксаковы перебрались в Москву.

Здесь писатель поступил на государственную службу.

Снова в столице

В Москве Аксаков занял должность цензора, но вскоре был уволен. В тридцатые годы произошло событие, которое негативно сказалось на судьбе писателя. В «Московском вестнике» был опубликован очерк, содержание которого вызвало негативные эмоции императора. В связи с этим произвели расследование.

Арестовали цензора, который пропустил фельетон. Опасность нависла и над главным редактором журнала. Неожиданно в полицию явился автор опасного очерка. И это был не кто иной, как Сергей Аксаков.

На писателя было заведено уголовное дело, и только знакомства с высокопоставленными чиновниками уберегли его от ареста.

Совет

Последующие годы писатель испытывал серьезные материальные затруднения. Ему долгое время не удавалось возвратиться на службу. Виной всему был тот злополучный фельетон. Когда же Аксакова восстановили в должности цензора, начались новые проблемы.

Писатель курировал журнал «Московский телеграф» и другие издания. В некоторых из них он числился, как сегодня бы сказали, внештатным сотрудником. Для того чтобы избежать обвинения в необъективности, он большую часть очерков опубликовал под псевдонимом.

Театр

В начале двадцатых годов девятнадцатого века, безусловно, существовало такое понятие, как «литературная критика». Что же касается театрального искусства, то здесь ни о какой оценке не могло быть и речи. Актеры, играющие на сцене императорских театров, находились «на службе Его Величества», а потому их работа не могла подвергаться критике.

В середине двадцатых годов произошло некоторое ослабление цензуры, после чего в периодических изданиях время от времени начали появляться относительно смелые статьи, посвященные новостям в мире искусства.

Аксаков стал одним из первых театральных обозревателей в Москве. Большинство его статей все так же публиковалось под псевдонимом.

Поэтому сегодня неизвестно, сколько именно рецензий и очерков принадлежит перу русского писателя.

Гоголь

Этому писателю Аксаков посвятил одну из своих книг. Встреча с Гоголем произошла в 1832 году. Это событие стало переломным в биографии Сергея Аксакова. Он восхищался талантом Гоголя, но вскоре между ними произошел разлад.

Известно, что написание поэмы «Мертвые души» привело к тому, что русские критики разделились на два лагеря, к одному из которых принадлежал Белинский. Вторая часть этого произведения, недошедшая до сегодняшних дней, вызвала бурную полемику в литературных кругах.

В основном современники Гоголя отнеслись в ней негативно. Возможно, в этом причина размолвки между автором «Мертвых душ» и Аксаковым.

Обратите внимание

Когда после смерти Гоголя герой этой статьи написал о нем в своей автобиографической трилогии, ему пришлось учитывать цензуру и возможное неприятие современников. Несмотря на это, книга «История моего знакомства с Гоголем» стала важнейшим источником для биографов и образцом русской мемуарной прозы.

Поздние произведения Аксакова повествуют о природе, охоте и рыбалке. Главные мысли творчества этого писателя – целительная сила природы, нравственность патриархального уклада жизни. Литератор ушел из жизни в возрасте 67 лет. В мае 1859 года, в Москве закончилась биография Аксакова.

«Аленький цветочек» и другие произведения для детей

Самые известные книги, созданные Аксаковым для юных читателей:

  1. «Детские годы Багрова-внука».
  2. «Записки ружейного охотника Оренбургской губернии».
  3. «Аленький цветочек»

«Детские годы Багрова-внука» вошли в автобиографическую трилогию. Это произведение по жанру можно отнести к воспитательному роману. О чем эта книга?

Главный герой – болезненный и впечатлительный мальчик. Мать предпринимает всяческие меры, дабы излечить своего сына от тяжелого недуга. Но когда здоровье мальчика крепнет, заболевает и она. Врачи подозревают чахотку. Сергея отправляют в родовое имение, где он с удовольствием предается чтению. Книги ему дарит сосед Аничков.

Когда мать выздоравливает, отец приобретает у башкир огромный земельный участок под Уфой. Здесь Сережа проводит незабываемое лето. Вместе со своим родственником он охотится на перепелов, ловит бабочек.

Это произведение, по утверждению самого автора, представляет собой историю его детство. «Детские годы» лишены художественного вымысла. В них присутствуют лишь реально существующие лица. Автор изменил имена, поскольку родственники его возражали против огласки теневой стороны семейной жизни.

Другие книги

В статье изложено описание значимых периодов в творчестве такого выдающегося прозаика, как Сергей Тимофеевич Аксаков. Биография для детей создается на основе данных о раннем периоде знаменитой личности.

Юным читателям малоинтересно, с каким из русских критиков Аксаков водил дружбу, за что едва не попал в тюрьму и какую должность занимал.

Что касается взрослых, то им, чтобы узнать больше о личности русского классика, стоит прочитать следующие автобиографические произведения:

  1. «Литературные и театральные воспоминания».
  2. «Семейная хроника».

Другие произведения Аксакова: «Собирание бабочек», «Марфа и угар», «Женщина-лунатик», «История моего знакомства с Гоголем», «Новый Парис».

Источник: https://www.syl.ru/article/292261/biografiya-aksakova-sergeya-timofeevicha

Сергей Тимофеевич Аксаков. Биография Аксакова Сергея

Видный русский литератор, больше известный читателю как автор сказки «Аленький цветочек», родился 20 сентября 1791 года в городе Уфа, в семье прокурора земского суда. Сергей Тимофеевич Аксаков, благодаря сильному влиянию матери, женщины весьма образованной и благочестивой, рос в полной гармонии и любви с окружающим миром.

Детская биография Аксакова Сергея Тимофеевича повествует об успешном поступлении отрока в Казанскую гимназию в 1799 году, однако тонкая и впечатлительная натура домашнего ребенка не смогла приспособиться к реалиям оторванности от семьи, вследствие чего, он снова оказался под материнской опекой.

Только спустя два года, Сережа начал осваивать гимназическое, а затем и университетское образование, которое продлилось до 1809 года.

Учился мальчик хорошо, за что был неоднократно отмечен похвальными листами и грамотами. Наряду с изучением математики и логики, анатомии и химии, истории и литературы, уже в студенческую пору юноша пристрастился к охоте и театру. Раннее творчество Аксакова С.Т.

берет свое начало с 1805 года, когда в популярном среди студентов журнале «Аркадские пастушки» было опубликовано его первое стихотворение «К соловью», отмеченное похвальной рецензией литературных критиков.

Любовь к сценическому искусству подтолкнула Сергея Тимофеевича к созданию любительского театра, актерами в котором были творчески одаренные студенты, где и сам Аксаков талантливо лицедействовал. Однако биография Аксакова Сергея констатирует факт скорого переезда семьи писателя в Москву, а затем в Санкт-Петербург.

Читайте также:  Развитие интереса у ребёнка

Неожиданно полученное наследство как нельзя лучше способствовало кардинальным переменам в жизни брата и сестры Аксаковых. Девушка получала воспитание и образование в лучших заведениях столицы, а ее брат стал работать переводчиком в комиссии по составлению законов.

Важно

Кроме государственной службы, молодой человек увлекался уроками декламации, которые брал у известного столичного актера Шушерина. Чиновничья повинность тяготила тонкое душевное восприятие мира поэта, который вскоре бросил работу в столице и перебрался в деревню, где и провел годы войны с Наполеоном.

В умиротворении деревенского бытия Аксаков активно занимался переводами трагедий Софокла и Мольера, которые требовались для бенефиса его давнего друга Шушерина.

Два последующих года, 1814 и 1815, Сергей Тимофеевич провел в Москве, где, помимо занятий творческой деятельностью, познакомился со своей будущей супругой Ольгой Заплатиной.

Личная жизнь Аксакова С.Т. в 1816-м знаменуется заключением брака и переездом в Оренбургскую губернию, в деревню, подаренную молодоженам отцом жениха. Однако занятие сельским хозяйством не принесло писателю ни морального удовлетворения, ни материальной выгоды.

В браке с Ольгой один за другим родилось одиннадцать детей, после чего супруга умерла, а овдовевший Сергей Тимофеевич вернулся с детьми в Москву, где и прожил последующие 30 лет своей жизни.

По протекции старых и влиятельных друзей Аксаков получил место цензора в одноименном московском комитете, коим оставался целых шесть лет, после чего занимал поочередно посты инспектора и директора межевого института.

В 1837 году скончался отец писателя, оставив сыну приличное состояние, на которое тот мог безбедно содержать свое многодетное семейство. Сергей Тимофеевич оставил службу, чтобы заниматься исключительно творчеством.

В эти же годы Аксаков знакомится с Гоголем, дружба с которым длилась 20 лет, вплоть до смерти Николая Васильевича.

Совет

Творческий путь Сергея Тимофеевича Аксакова того периода пополнился известной массовому читателю «Семейной хроникой», «Записками ружейного охотника», сказкой «Аленький цветочек».

В последние годы жизни писателю приходилось бороться с тяжелым недугом, связанным с катастрофической потерей одного глаза и зрения в целом. Физическое недомогание стойко переносилось Сергеем Тимофеевичем, благодаря его сильному духу и природному умиротворению, царившему на загородной даче писателя, где он и скончался 30 апреля 1859 года.

Источник: https://stud-time.ru/biografii-russkix-pisatelej-i-poetov/sergej-aksakov.html

rulibs.com

Ну, отдохнул Степан Михайлович и не раз от души перекрестился, когда перебрался на простор и приволье берегов Бугуруслана. Не только повеселел духом, но и поздоровел телом. Ни просьб, ни жалоб, ни ссор, ни шума! Ни Воейковых, ни Мошенских, ни Сущевых![9]

Ни лесных порубок, ни хлебных потрав, ни помятых лугов! Один полный господин не только над своей землей, но и над чужой. Паси стада, коси траву, руби дрова — никто и слова не скажет. Крестьяне тоже как раз привыкли к новому месту, и полюбилось им оно.

Да и как не привыкнуть, как не полюбить! Из безводного и лесного села Троицкого, где было так мало лугов, что с трудом прокармливали по корове да по лошади на тягло, где с незапамятных времен пахали одни и те же загоны и несмотря на превосходную почву, конечно, повыпахали и поистощили землю, — переселились они на обширные плодоносные поля и луга, никогда не тронутые ни косой, ни сохой человека, на быструю, свежую и здоровую воду с множеством родников и ключей, на широкий, проточный и рыбный пруд и на мельницу у самого носа, тогда как прежде таскались они за двадцать пять верст, чтобы смолоть воз хлеба, да и то случалось несколько дней ждать очереди. Вы удивитесь, может быть, что я назвал Троицкое безводным? Обвините стариков, зачем они выбрали такое место? Но дело было не так вначале, и стариков винить не за что: Троицкое некогда сидело на прекрасной речке Майне, вытекавшей версты за три от селения из-под Моховых озер, да сверх того вдоль всего селения тянулось, хотя не широкое, но длинное, светлое и в середине глубокое озеро, дно которого состояло из белого песка; из этого озера даже бежал ручей, называвшийся Белый ключ. Так было в старину, давно, правда, очень давно. По преданию известно, что Моховые озера были некогда глубокими лесными круглыми провалами с прозрачною, холодною, как лед, водою и топкими берегами, что никто не смел близко подходить к ним ни в какое время, кроме зимы, что будто бы берега опускались и поглощали дерзкого нарушителя неприкосновенного царства водяных чертей. Но человек — заклятый и торжествующий изменитель лица природы! Старинному преданию, не подтверждаемому новыми событиями, перестали верить, и Моховые озера мало-помалу, от мочки коноплей у берегов и от пригона стад на водопой, позасорились, с краев обмелели и даже обсохли от вырубки кругом леса; потом заплыли толстою землянистою пеленой, которая поросла мохом и скрепилась жилообразными корнями болотных трав, покрылась кочками, кустами и даже сосновым лесом, уже довольно крупным; один провал затянуло совсем, а на другом остались два глубокие, огромные окна, к которым и теперь страшно подходить с непривычки, потому что земля, со всеми болотными травами, кочками, кустами и мелким лесом, опускается и поднимается под ногами, как зыбкая волна. От уменьшения, вероятно, Моховых озер речка Майна поникла вверху и уже выходит из земли несколько верст ниже селения, а прозрачное, длинное и глубокое озеро превратилось в грязную вонючую лужу; песчаное дно, на сажень и более, затянуло тиной и всякой дрянью с крестьянских дворов; Белого ключа давно и следов нет, скоро не будет о нем и памяти.

Переселясь на новые места, дедушка мой принялся с свойственными ему неутомимостью и жаром за хлебопашество и скотоводство.

Крестьяне, одушевленные его духом, так привыкли работать настоящим образом, что скоро обстроились и обзавелись, как старожилы, и в несколько лет гумна Нового Багрова занимали втрое больше места, чем самая деревня, а табун добрых лошадей и стадо коров, овец и свиней казались принадлежащими какому-нибудь большому и богатому селению.

С легкой руки Степана Михайловича переселение в Уфимский или Оренбургский край начало умножаться с каждым годом. Со всех сторон потянулись луговая мордва, черемисы, чуваши, татары и мещеряки; русских переселенцев, казенных крестьян разных ведомств и разнокалиберных помещиков также было немало.

Явились и соседи у дедушки: шурин его Иван Васильевич Неклюдов купил землю в двадцати верстах от Степана Михайловича, перевел крестьян, построил деревянную церковь, назвал свое село Неклюдовым и сам переехал в него с семейством, чему дедушка совсем не обрадовался: до всех родственников своей супруги, до всей неклюдовщины, как он называл их, Степан Михайлович был большой неохотник. Помещик Бахметев купил землю еще ближе, верстах в десяти от Багрова, на верховье речки Совруши, текущей параллельно с Бугурусланом на юго-запад; он также перевел крестьян и назвал деревню Бахметевкой. С другой стороны, верстах в двадцати по реке Насягай, или Мочагай, как и до сих пор называют ее туземцы, также завелось помещичье селение Полибино, впоследствии принадлежавшее С. А. Плещееву, а теперь принадлежащее Карамзиным. Насягай больше и лучше Бугуруслана: полноводнее, рыбнее, и птица на нем водилась и водится гораздо изобильнее. По дороге в Полибино, прямо на восток, верстах в восьми от Багрова, заселилась на небольшом ручье большая мордовская деревня Нойкино; верстах в двух от нее построилась мельница на речке Бокле, текущей почти параллельно с Бугурусланом на юг; недалеко от мельницы впадает Бокла в Насягай, который диагоналом с северо-востока торопливо катит свои сильные и быстрые воды прямо на юго-запад. Верстах в семнадцати от Нового Багрова принимает он в себя наш Бугуруслан и, усиленный его водами, недалеко от города Бугуруслана соединяется с Большим Кинелем, теряя в нем знаменательное и звучное свое имя.

Обратите внимание

Наконец, появился мордовский выселок, под названием Кивацкого, уже только в двух верстах от дедушки, вниз по Бугуруслану; это была мордва, отделившаяся от селения Мордовский Бугуруслан, сидевшего на речке Малый Бугурусланчик верстах в девяти от Багрова.

Степан Михайлович сначала поморщился от близкого соседства, напоминавшего ему старое Троицкое; но тут вышло совсем другое дело. Это были добрые, смирные люди, уважавшие дедушку не менее, как своего волостного начальника. В несколько лет Степан Михайлович умел снискать общую любовь и глубокое уважение во всем околотке.

Он был истинным благодетелем дальних и близких, старых и новых своих соседей, особенно последних, по их незнанию местности, недостатку средств и по разным надобностям, всегда сопровождающим переселенцев, которые нередко пускаются на такое трудное дело, не приняв предварительных мер, не заготовя хлебных запасов и даже иногда не имея на что купить их.

Полные амбары дедушки были открыты всем — бери, что угодно. «Сможешь — отдай при первом урожае; не сможешь — бог с тобой!» С такими словами раздавал дедушка щедрою рукою хлебные запасы на семены и емены.

К этому надо прибавить, что он был так разумен, так снисходителен к просьбам и нуждам, так неизменно верен каждому своему слову, что скоро сделался истинным оракулом вновь заселяющегося уголка обширного Оренбургского края. Мало того, что он помогал, он воспитывал нравственно своих соседей! Только правдою можно было получить от него все.

Кто раз солгал, раз обманул, тот и не ходи к нему на господский двор: не только ничего не получит, да в иной час дай бог и ноги унести. Много семейных ссор примирил он, много тяжебных дел потушил в самом начале.

Со всех сторон ехали и шли к нему за советом, судом и приговором — и свято исполнялись они! Я знал внуков, правнуков тогдашнего поколения, благодарной памяти которых в изустных рассказах передан был благодетельный и строгий образ Степана Михайловича, не забытого еще и теперь.

Много слыхал я простых и вместе глубоких воспоминаний, сопровождаемых слезами и крестным знамением об упокоении души его. Не удивительно, что крестьяне любили горячо такого барина; но также любили его и дворовые люди, при нем служившие, часто переносившие страшные бури его неукротимой вспыльчивости. Впоследствии некоторые из молодых слуг его доживали свой век при внуке Степана Михайловича уже стариками; часто рассказывали они о строгом, вспыльчивом, справедливом и добром своем старом барине и никогда без слез о нем не вспоминали.

Важно

И этот добрый, благодетельный и даже снисходительный человек омрачался иногда такими вспышками гнева, которые искажали в нем образ человеческий и делали его способным на ту пору к жестоким, отвратительным поступкам.

Я видел его таким в моем детстве, что случилось много лет позднее того времени, про которое я рассказываю, — и впечатление страха до сих пор живо в моей памяти! Как теперь гляжу на него: он прогневался на одну из дочерей своих, кажется за то, что она солгала и заперлась в обмане; двое людей водили его под руки; узнать было нельзя моего прежнего дедушку; он весь дрожал, лицо дергали судороги, свирепый огонь лился из его глаз, помутившихся, потемневших от ярости! «Подайте мне ее сюда!» — вопил он задыхающимся голосом. (Это я помню живо: остальное мне часто рассказывали.) Бабушка кинулась было ему в ноги, прося помилования, но в одну минуту слетел с нее платок и волосник, и Степан Михайлович таскал за волосы свою тучную, уже старую Арину Васильевну. Между тем не только виноватая, но и все другие сестры и даже брат их с молодою женою и маленьким сыном убежали из дома и спрятались в рощу, окружавшую дом; даже там ночевали; только молодая невестка воротилась с сыном, боясь простудить его, и провела ночь в людской избе. Долго бушевал дедушка на просторе в опустелом доме. Наконец, уставши колотить Танайченка и Мазана, уставши таскать за косы Арину Васильевну, повалился он в изнеможении на постель и, наконец, впал в глубокий сон, продолжавшийся до раннего утра следующего дня. — Светел, ясен проснулся на заре Степан Михайлович, весело крикнул свою Аришу, которая сейчас прибежала из соседней комнаты с самым радостным лицом, как будто вчерашнего ничего не бывало. «Чаю! Где дети, Алексей, невестушка? Подайте Сережу», — говорил проснувшийся безумец, и все явились, спокойные и веселые, кроме невестки с сыном. Это была женщина сама с сильным характером, и никакие просьбы не могли ее заставить так скоро броситься с ласкою к вчерашнему дикому зверю, да и маленький сын беспрестанно говорил: «Боюсь дедушки, не хочу к нему». Чувствуя себя в самом деле нехорошо, она сказалась больною и не пустила сына. Все пришли в ужас, ждали новой грозы. Но во вчерашнем диком звере сегодня уже проснулся человек. После чаю и шутливых разговоров свекор сам пришел к невестке, которая действительно была нездорова, похудела, переменилась в лице и лежала в постели. Старик присел к ней на кровать, обнял ее, поцеловал, назвал красавицей-невестынькой, обласкал внука и, наконец, ушел, сказавши, что ему «без невестыньки будет скучно». Через полчаса невестка, щегольски, по-городскому разодетая, в том самом платье, про которое свекор говорил, что оно особенно идет ей к лицу, держа сына за руку, вошла к дедушке. Дедушка встретил ее почти со слезами. «Вот и больная невестка себя не пожалела, встала, оделась и пришла развеселить старика», — сказал он с нежностью. Закусили губы и потупили глаза свекровь и золовки, все не любившие невестку, которая почтительно и весело отвечала на ласки свекра, бросая гордые и торжествующие взгляды на своих недоброхоток… Но я не стану более говорить о темной стороне моего дедушки; лучше опишу вам один из его добрых, светлых дней, о которых я много наслышался.

Источник: http://rulibs.com/ru_zar/prose_rus_classic/aksakov/3/j3.html

Ссылка на основную публикацию