Сергей аксаков. знойный поддень

Рассказ: сергей аксаков «знойный полдень» — Школьная Пора

Про книги Сергея Аксакова Чернышевский говорил, что в них «правда чувствуется на каждой странице». Самобытный язык произведений, полный «самоцветов народного словаря», и способность изображать природу и человека в одном неразрывном единстве – вот достоинства, благодаря которым его произведения и сейчас читают все – от дошкольников до ученых.

Детство и юность

Сергей Тимофеевич Аксаков родился в имении Ново-Аксаково Оренбургской губернии в 1791 году. Семья принадлежала к старинному дворянскому роду, но была относительно небогатой.

У Сережи было двое братьев и 3 сестры.

Отец работал прокурором в Земском суде, а мать слыла весьма образованной для того времени дамой, любившей книги и ученые разговоры и даже состоявшей в переписке со знаменитыми просветителями.

Портрет Сергея Аксакова

Значительное влияние на воспитание мальчика оказали дед Степан Михайлович, «неотесанный и энергичный помещик-первопроходец», а также общество слуг, женская часть которого познакомила маленького Сережу с народными сказками, песнями и играми. Память о том прекрасном мире фольклора, с которым он соприкасался в детстве, – сказка «Аленький цветочек», рассказанная ключницей Пелагеей и записанная много лет спустя по памяти.

Обратите внимание

В 1799 году Сергея отдают учиться в местную гимназию, позже он становится студентом нового Казанского университета. Первыми произведениями молодого писателя, увидевшими свет, стали стихотворения, написанные в наивном романтическом стиле, которые разместили в рукописных студенческих журналах.

Сергей Аксаков в молодости

В 1807 году в возрасте 15 лет, так и не закончив университетский курс, Сергей Аксаков переехал в Москву, а оттуда – в Санкт-Петербург.

Там он работал переводчиком и состоял в кружке «Беседы любителей русского слова» вместе с Иваном Крыловым, Александром Шишковым и другими ревнителями родного языка.

Тогда он писал стихи, по стилю противоречившие его юношеским творениям – к тому времени Аксаков разочаровался в школе романтиков и отошел от сентиментализма. Самое известное его стихотворение – «Вот родина моя».

Позже Сергей Тимофеевич вошел в театральную среду и начал переводить пьесы, а также выступать с литературной критикой в передовых столичных журналах и газетах. В 1827 году Аксаков получил место цензора в Московском цензурном комитете, но лишился его год спустя за то, что пропустил в печать юмористическую балладу В. Проташинского, в которой московская полиция предстала в невыгодном свете.

Сергей Аксаков

К тому моменту писатель уже обзавелся огромным количеством полезных связей и знакомств и смог быстро найти новое место инспектора в Константиновском землемерном училище.

В 1820-е годы дом Аксакова – место сбора литературных деятелей столицы, в которое имели доступ представители разнообразных течений: хотя сам писатель считал себя славянофилом, он не придерживался категоричной позиции и охотно общался с оппонентами. На знаменитые «субботы» в хлебосольный дом Сергея Тимофеевича заходили также известные актеры и композиторы, а в 1849 году у него отмечал свое 40-летие Николай Васильевич Гоголь.

Литература

В 1826 году писатель получил место цензора. К тому моменту он уже женился, и семье пришлось переехать в Москву. Аксаковы любили проводить время на природе, а сам Сергей Тимофеевич был еще и страстным охотником, поэтому на лето они уезжали за город.

Усадьба-музей Сергея Аксакова в Абрамцево

В 1837-м умер отец Аксакова, оставив сыну крупное наследство и тем самым подарив возможность сосредоточиться на писательстве, семейных и хозяйственных делах. Литератор купил Абрамцево – поместье в 50 верстах от Москвы, которое сегодня имеет статус музея-заповедника, и обосновался там.

Писал Сергей Аксаков в первое время мало, главным образом короткие статьи и рецензии, но в 1834 году в альманахе «Денница» появляется очерк «Буран», в котором впервые проявились его неповторимый стиль и слог. Получив множество хвалебных отзывов и обретя известность в литературных кругах, Аксаков принялся за «Семейные хроники».

Книга Сергея Аксакова «Записки ружейного охотника»

Важно

В 1847 году он обратился к естественнонаучным познаниям и впечатлениям и написал знаменитые «Записки об уженье рыбы», а еще через 5 лет – «Записки ружейного охотника», встреченные читателями с восторгом.

Так с восторгом писал Иван Сергеевич Тургенев в рецензии к недавно вышедшему первому тому. Сам писатель мало придавал значения успеху книг – он писал для себя, уходя в творчество от жизненных проблем, включая денежные и семейные неурядицы, которых к тому времени накопилось немало. В 1856 году «Семейная хроника», до этого публиковавшаяся в журналах в виде отрывков, вышла отдельной книгой.

Книги Сергея Аксакова «Детские годы Багрова-внука» и «Аленький цветочек»

«Детские годы Багрова-внука» относятся к позднему периоду его творческой биографии. Критики отмечают в них неровность повествования, меньшую емкость и лаконичность по сравнению с тем, что Аксаков написал раньше. Приложением к книге вышла сказка «Аленький цветочек» – ее писатель посвятил маленькой внучке Ольге.

В это же время выходят ««Литературные и театральные воспоминания», полные интересных фактов, цитат и картин из жизни современников, но имеющие меньшее литературное значение по сравнению с художественной прозой Сергея Тимофеевича. Перу Аксакова также принадлежат рассказы о природе, рассчитанные на маленьких читателей – «Гнездо», «Знойный полдень», «Начало лета», «Ледоход» и другие.

Книги Сергея Аксакова

О писателе говорили, что всю жизнь он духовно рос вместе с веком. В своих произведениях Аксаков не стремился к гневному обличению крепостничества: он просто правдиво показывал все стороны жизни жителей русской усадьбы того времени, даже самые темные и неприятные, но при этом был далек от революционных мыслей и тем более от того, чтобы вкладывать их в голову читателя.

Некоторые критики, например, Н. А. Добролюбов, ставили ему это в вину, но, будучи по характеру терпимым и чутким человеком, Аксаков не стремился насаждать свое мнение и предпочитал просто честно изображать то, что видит вокруг.

Личная жизнь

В июне 1816 года начинающий литератор женился на Ольге Заплатиной – дочери суворовского генерала от турчанки Игель-Сюмь. После свадьбы пара некоторое время прожила в родительском доме, а потом отец писателя выделил им отдельное имение Надеждино. Оба супруга не отличались талантами в ведении хозяйства, поэтому семья вскоре переехала в Москву.

Сергей Аксаков и его жена Ольга Заплатина

Сергей Тимофеевич являлся трогательно заботливым отцом для многочисленных детей (по некоторым источникам, их у него было 10, по другим – 14) и готов был брать на себя все заботы о них, даже те, что обычно поручались няням.

Личная жизнь и общение с подросшими отпрысками, особенно сыновьями, сыграли заметную роль в становлении взглядов писателя. Они мало походили на него по складу и темпераменту, но зато унаследовали от отца жажду знаний и терпимость к инакомыслию. В наследниках Аксаков видел воплощение современной молодежи с ее высокими запросами и сложными вкусами и стремился постичь и развить их.

Иван Аксаков, сын Сергея Аксакова

Позже трое детей писателя пополнили ряды видных ученых славянофильского направления: Иван Аксаков стал известным публицистом, Вера – общественным деятелем и автором мемуаров, Константин – историком и языковедом.

Смерть

Сергей Тимофеевич с юношеских лет страдал эпилепсией. Кроме того, с середины 1840-х годов у него начались проблемы со зрением, которые в поздние годы стали особенно мучительными. Работать он уже не мог и последние сочинения диктовал дочери Вере.

Могила Сергея Аксакова

В 1859 году писатель скончался в Москве, не успев закончить повесть «Наташа», в которой собирался описать в качестве главной героини сестру Надежду. Причиной смерти стала обострившаяся болезнь, которая перед этим довела писателя до полной слепоты.

Сергея Тимофеевича похоронили на кладбище у Симонова монастыря, а в советские годы прах писателя перенесли на Новодевичье.

Интересные факты

  • Сергей Аксаков собирал бабочек и даже пытался их самостоятельно разводить.
  • У писателя было более 20 псевдонимов, под которыми чаще всего выходили его критические статьи. Самые известные из них – Истома Романов и П.Щ.
  • Фамилия Аксаков имеет тюркские корни и восходит к слову, означающему «хромой».

Литографическое фото Сергея Аксакова

  • Театральный спектакль «Аленький цветочек» вошел в Книгу рекордов Гиннесса как самая продолжительно идущая постановка для детей – в 2001 году его сыграли в 4000-й раз.
  • В советское время в именье Аксаковых в разные годы размещались ремесленная школа, детская колония, почта, больница, общежитие для рабочих, общеобразовательная школа-семилетка.
  • Писатель свободно владел тремя иностранными языками – немецким, французским и английским.

Цитаты

Библиография

  • 1821 – «Уральский казак»
  • 1847 – «Записки об уженье рыбы»
  • 1852 – «Записки ружейного охотника Оренбургской губернии»
  • 1852 – «История моего знакомства с Гоголем»
  • 1855 – «Рассказы и воспоминания охотника о разных охотах»
  • 1856 – «Семейная хроника»
  • 1856 – «Воспоминания»
  • 1858 – «Статьи об охоте»
  • 1858 – «Аленький цветочек: сказка ключницы Пелагеи»
  • 1858 – «Детские годы Багрова-внука»

Фото

Источник:

Лес

Вся лесная дичь живет более или менее в лесу, некоторые же породы никогда его не покидают. Итак, я предварительно рассмотрю и определю, сколько умею, разность лесов и лесных пород.

Я сказал о воде, что она «краса природы»; почти то же можно сказать о лесе. Полная красота всякой местности состоит именно в соединении воды с лесом. Природа так и поступает: реки, речки, ручьи и озера почти всегда обрастают лесом или кустами. Исключения редки.

В соединении леса с водою заключается другая великая цель природы. Леса — хранители вод: деревья закрывают землю от палящих лучей летнего солнца, от иссушительных ветров; прохлада и сырость живут в их тени и не дают иссякнуть текучей или стоячей влаге.

Совет

Убыль рек, в целой России замечаемая, происходит, по общему мнению, от истребления лесов.

Все породы дерев смолистых, как-то: сосна, ель, пихта и проч., называются красным лесом, или краснолесьем.

Отличительное их качество состоит в том, что вместо листьев они имеют иглы, которых зимою не теряют, а переменяют их исподволь, постепенно, весною и в начале лета; осенью же они становятся полнее, свежее и зеленее, следовательно встречают зиму во всей красе и силе.

Читайте также:  Сценарий новогоднего театрализованного представления для детей подготовительной группы

Лес, состоящий исключительно из одних сосен, называется бором. Все остальные породы дерев, теряющие свои листья осенью и возобновляющие их весною, как-то: дуб, вяз, осокорь, липа, береза, осина, ольха и другие, называются черным лесом, или чернолесьем.

К нему принадлежат ягодные деревья: черемуха и рябина, которые достигают иногда значительной вышины и толщины. К чернолесью же надобно причислить все породы кустов, которые также теряют зимой свои листья: калину, орешник, жимолость, волчье лыко, шиповник, чернотал, обыкновенный тальник и проч.

Красный лес любит землю глинистую, иловатую, а сосна — преимущественно песчаную; на чистом черноземе встречается она в самом малом числе, разве где-нибудь по горам, где обнажился суглинок и каменный плитник.

Я не люблю красного леса, его вечной, однообразной и мрачной зелени, его песчаной или глинистой почвы, может быть, оттого, что я с малых лет привык любоваться веселым разнолистным чернолесьем и тучным черноземом.

В тех уездах Оренбургской губернии, где прожил я большую половину своего века, сосна — редкость. Итак, я стану говорить об одном чернолесье.

Обратите внимание

По большей части чернолесье состоит из смешения разных древесных пород, и это смешение особенно приятно для глаз, но иногда попадаются места отдельными гривами или колками, где преобладает какая-нибудь одна порода: дуб, липа, береза или осина, растущие гораздо в большем числе в сравнении с другими древесными породами и достигающие объема строевого леса. Когда разнородные деревья растут вместе и составляют одну зеленую массу, то все кажутся равно хороши, но в отдельности одни другим уступают. Хороша развесистая, белоствольная, светло-зеленая, веселая береза, но еще лучше стройная, кудрявая, круглолистая, сладко-душистая во время цвета, не ярко, а мягко-зеленая липа, прикрывающая своими лубьями и обувающая своими лыками православный русский народ. Хорош и клен с своими лапами-листами (как сказал Гоголь); высок, строен и красив бывает он, но его мало растет в знакомых мне уездах Оренбургской губернии, и не достигает он там своего огромного роста. Коренаст, крепок, высок и могуч, в несколько обхватов толщины у корня, бывает многостолетний дуб, редко попадающийся в таком величавом виде; мелкий же дубняк не имеет в себе ничего особенно привлекательного: зелень его темна или тускла, вырезные листья, плотные и добротные, выражают только признаки будущего могущества и долголетия. Осина и по наружному виду и по внутреннему достоинству считается последним из строевых дерев. Не замечаемая никем, трепетнолистная осина бывает красива и заметна только осенью: золотом и багрянцем покрываются ее рано увядающие листья, и, ярко отличаясь от зелени других дерев, придает она много прелести и разнообразия лесу во время осеннего листопада.

Зарость, или порость, то есть молодой лес приятен на взгляд, особенно издали. Зелень его листьев свежа и весела, но в нем мало тени, он тонок и так бывает част, что сквозь него не пройдешь. Со временем большая часть дерев посохнет от тесноты, и только сильнейшие овладеют всею питательностью почвы и тогда начнут расти не только в вышину, но и в толщину.

Источник: http://kievka-shkola2.ru/sochineniya/rasskaz-sergej-aksakov-znojnyj-polden.html

Читать

Делу время и потехе час.

Ив книги «Устав сокольничьего пути»,

писанный царем Алексеем Михайловичем.

Охоту тешить — не беду платить.

Охота пуще неволи.

Русские пословицы.

Моим братьям и друзьям

Н. Т. и А. Т. АКСАКОВЫМ

Есть, однако, примиритель,

Вечно юный и живой,

Чудотворец и целитель, —

Ухожу к нему порой.

Ухожу я в мир природы,

В мир спокойствия, свободы,

В царство рыб и куликов,

На свои родные воды,

На простор степных лугов,

В тень прохладную лесов

И — в свои младые годы.

(Отрывок из послания к М. А. Дмитриеву, 1850 г. Январь.)

ВСТУПЛЕНИЕ

Я написал записки об уженье рыбы для освежения моих воспоминаний, для собственного удовольствия. Печатаю их для рыбаков по склонности, для охотников, для которых слова: удочка и уженье — слова магические, сильно действующие на душу.

Я считаю, что мои записки могут быть для них приятны и даже несколько полезны: в первом случае потому, что всякое сочувствие к нашим склонностям, всякий особый взгляд, особая сторона наслаждений, иногда уяснение какого-то темного чувства, не вполне прежде сознанного, — могут и должны быть приятны; во втором случае потому, что всякая опытность и наблюдение человека, страстно к чему-нибудь привязанного, могут быть полезны для людей, разделяющих его любовь к тому же предмету.

Уженье, как и другие охоты, бывает и простою склонностью и даже сильною страстью: здесь не место и бесполезно рассуждать об этом. Русская пословица говорит глубоко и верно, что охота пуще неволи. Но едва ли на какую-нибудь человеческую охоту так много и с таким презреньем нападают, как на тихое, невинное уженье.

Один называет его охотою празднолюбцев и лентяев; другой — забавою стариков и детей; третий — занятием слабоумных. Самый снисходительный из судей пожимает плечами и с сожалением говорит: «Я понимаю охоту с ружьем, с борзыми собаками — там много движения, ловкости, там есть какая-то жизнь, что-то деятельное, даже воинственное.

О страсти к картам я уже не говорю; но удить рыбу — признаюсь, этой страсти я не понимаю…» Улыбка договаривает, что это просто глупо.

Так говорят не только люди, которые, по несчастию, родились и выросли безвыездно в городе, под влиянием искусственных понятий и направлений, никогда не живали в деревне, никогда не слыхивали о простых склонностях сельских жителей и почти не имеют никакого понятия об охотах; нет, так говорят сами охотники — только до других родов охоты.

Последних я решительно не понимаю. Все охоты: с ружьем, с собаками, ястребами, соколами, с тенетами за зверьми, с неводами, сетьми и удочкой за рыбою — все имеют одно основание. Все разнородные охотники должны понимать друг друга: ибо охота, сближая их с природою, должна сближать между собою.

Важно

Чувство природы врожденно нам, от грубого дикаря до самого образованного человека. Противоестественное воспитание, насильственные понятия, ложное направление, ложная жизнь — все это вместе стремится заглушить мощный голос природы и часто заглушает или дает искаженное развитие этому чувству.

Конечно, не найдется почти ни одного человека, который был бы совершенно равнодушен к так называемым красотам природы, то есть: к прекрасному местоположению, живописному далекому виду, великолепному восходу или закату солнца, к светлой месячной ночи; но это еще не любовь к природе; это любовь к ландшафту, декорациям, к призматическим преломлениям света; это могут любить люди самые черствые, сухие, в которых никогда не зарождалось или совсем заглохло всякое поэтическое чувство: зато их любовь этим и оканчивается. Приведите их в таинственную сень и прохладу дремучего леса, на равнину необозримой степи, покрытой тучною, высокою травою; поставьте их в тихую, жаркую летнюю ночь на берег реки, сверкающей в тишине ночного мрака, или на берег сонного озера, обросшего камышами; окружите их благовонием цветов и трав, прохладным дыханием вод и лесов, неумолкающими голосами ночных птиц и насекомых, всею жизнию творения: для них тут нет красот природы, они не поймут ничего! Их любовь к природе внешняя, наглядная, они любят картинки, и то ненадолго; смотря на них, они уже думают о своих пошлых делишках и спешат домой, в свой грязный омут, в пыльную, душную атмосферу города, на свои балконы и террасы, подышать благовонием загнивших прудов в их жалких садах или вечерними испарениями мостовой, раскаленной дневным солнцем… Но, бог с ними! Деревня, не подмосковная, далекая деревня, — в ней только можно чувствовать полную, не оскорбленную людьми жизнь природы. Деревня, мир, тишина, спокойствие! Безыскусственность жизни, простота отношений! Туда бежать от праздности, пустоты и недостатка интересов; туда же бежать от неугомонной, внешней деятельности, мелочных, своекорыстных хлопот, бесплодных, бесполезных, хотя и добросовестных мыслей, забот и попечений! На зеленом, цветущем берегу, над темной глубью реки или озера, в тени кустов, под шатром исполинского осокоря или кудрявой ольхи, тихо трепещущей своими листьями в светлом зеркале воды, на котором колеблются или неподвижно лежат наплавки ваши, — улягутся мнимые страсти, утихнут мнимые бури, рассыплются самолюбивые мечты, разлетятся несбыточные надежды! Природа вступит в вечные права свои, вы услышите ее голос, заглушенный на время суетней, хлопотней, смехом, криком и всею пошлостью человеческой речи! Вместе с благовонным, свободным, освежительным воздухом вдохнете вы в себя безмятежность мысли, кротость чувства, снисхождение к другим и даже к самому себе. Неприметно, мало-помалу, рассеется это недовольство собою, эта презрительная недоверчивость к собственным силам, твердости воли и чистоте помышлений — эта эпидемия нашего века, эта черная немочь души, чуждая здоровой натуре русского человека, но заглядывающая и к нам за грехи наши…

Но я увлекся в сторону от своего предмета. Я хотел сказать несколько слов в защиту уженья и несколько слов в объяснение моих записок. Начнем сначала: обвинение в праздности и лени совершенно несправедливо.

Настоящий охотник необходимо должен быть очень бодр и очень деятелен; раннее вставанье, часто до утренней зари, перенесенье полдневного зноя или сырой и холодной погоды, неутомимое внимание во время самого уженья, приискиванье удобных мест, для чего иногда надо много их перепробовать, много исходить, много изъездить на лодке: все это вместе не по вкусу ленивому человеку. Если найдутся лентяи, которые, не имея настоящей охоты к уженью, а просто не зная, куда деваться, чем занять себя, предпочтут сиденье на берегу с удочкой беганью с ружьем по болотам, то неужели их можно назвать охотниками? Чем виновато уженье, что такие люди к нему прибегают? Другое обвинение, будто уженье забава детская и стариковская — также не основательно: никто в старости не делался настоящим охотником-рыболовом, если не был им смолоду. Конечно, дети почти всегда начинают с уженья, потому что другие охоты менее доступны их возрасту; но разве дети в одном уженье подражают забавам взрослых? Что же касается до того, что слабый старик или больной, иногда не владеющий ногами, может удить, находя в том некоторую отраду бедному своему существованию, то в этом состоит одно из важных, драгоценных преимуществ уженья пред другими охотами. Остается защитить охотников до уженья в том, что будто оно составляет занятие слабоумных, или, попросту сказать, дураков. Но, боже мой, где же их нет? За какие дела они не берутся? В каких умных и полезных предприятиях не участвуют? Из этого не следует, чтобы все остальные люди, занимающиеся одними и теми же делами с ними, были так же глупы. Против нелепости такого обвинения можно назвать несколько славных исторических людей, которых мудрено заподозрить в глупости и которые были страстными охотниками удить рыбку. Известно, что наш знаменитый полководец Румянцев предан был этой охоте до страсти; известен также и его ответ, с притворным смирением сказанный, на один важный дипломатический вопрос: это дело не нашего ума; наше дело рыбку удить да городки пленить. Славный Моро, поспешая с берегов Миссисипи на помощь Европе, восставшей против своего победителя, не мог проехать мимо уженья трески, не посвятив ему нескольких часов, драгоценных для ожидавшего его вооруженного мира, — так страстно любил он эту охоту! Людовик-Филипп, человек, кажется, тоже умный, все время, свободное от дел государственных, посвящал удочке в своем прелестном Нельи.

Читайте также:  Конспект занятия в старшей группе на тему: флора и фауна болота

Источник: https://www.litmir.me/br/?b=120837&p=11

Записи из коллекции Старого Радио. Сергей Аксаков

Книги просвещают душу, поднимают и укрепляют человека, пробуждают в нем лучшие стремления, острят его ум и смягчают сердце.

— Уильям Теккерей, английский писатель-сатирик

Книга — огромная сила.

— Владимир Ильич Ленин, советский революционер

Без книг мы теперь не можем ни жить, ни бороться, ни страдать, ни радоваться и побеждать, ни уверенно идти к тому разумному и прекрасному будущему, в какое мы непоколебимо верим.

— Константин Паустовский, русский советский писатель

Еще многие тысячи лет тому назад книга в руках лучших представителей человечества сделалась одним из главных орудий их борьбы за истину и справедливость, и именно это орудие придало этим людям страшную силу.

— Николай Рубакин, русский книговед, библиограф.

Книга — орудие труда. Но не только. Она приобщает людей к жизни и борьбе других людей, дает возможность понимать их переживания, их мысли, их стремления; она дает возможность сравнивать, разбираться в окружающем и преобразовать его.

— Станислав Струмилин, академик АН СССР

Нет лучшего средства для освежения ума, как чтение древних классиков; стоит взять какого-нибудь из них в руки, хотя на полчаса,— сейчас же чувствуешь себя освеженным, облегченным и очищенным, поднятым и укрепленным, — как будто бы освежился купаньем в чистом источнике.

— Артур Шопенгауэр, немецкий философ

Тот, кто не был знаком с творениями древних, прожил, не ведая красоты.

— Георг Гегель, немецкий философ

Никакие провалы истории и глухие пространства времен не в состоянии уничтожить человеческую мысль, закрепленную в сотнях, тысячах и миллионах рукописей и книг.

— Константин Паустовский, русский советский писатель

Книга — это волшебница. Книга преобразила мир. В ней память человеческого рода, она — рупор человеческой мысли. Мир без книги — мир дикарей.

— Николай Морозов, создатель современной научной хронологии

Книги — это духовное завещание одного поколения другому, совет умирающего старика юноше, начинающему жить, приказ, передаваемый часовым, отправляющимся на отдых, часовому, заступающему на его место

— Александр Герцен, русский публицист, писатель, философ

Совет

Без книг пуста человеческая жизнь. Книга не только наш друг, но и наш постоянный, вечный спутник.

— Демьян Бедный, русский советский писатель, поэт, публицист

Книга — могучее орудие общения, труда, борьбы. Она вооружает человека опытом жизни и борьбы человечества, раздвигает его горизонт, дает ему знания, при помощи которых он может заставить служить себе силы природы.

— Надежда Крупская, российская революционерка, советский партийный, общественный и культурный деятель.

Чтение хороших книг — это разговор с самыми лучшими людьми прошедших времен, и притом такой разговор, когда они сообщают нам только лучшие свои мысли.

— Рене Декарт, французский философ, математик, физик и физиолог

Чтение — это один из истоков мышления и умственного развития.

— Василий Сухомлинский, выдающийся советский педагог-новатор.

Чтение для ума — то же, что физическое упражнение для тела.

— Джозеф Аддисон, английский поэт и сатирик

Хорошая книга — точно беседа с умным человеком. Читатель получает от нее знания и обобщение действительности, способность понимать жизнь.

— Алексей Толстой, русский советский писатель и общественный деятель

Не забывай, что самое колоссальное орудие многостороннего образования — чтение.

— Александр Герцен, русский публицист, писатель, философ

Без чтения нет настоящего образования, нет и не может быть ни вкуса, ни слова, ни многосторонней шири понимания; Гёте и Шекспир равняются целому университету. Чтением человек переживает века.

— Александр Герцен, русский публицист, писатель, философ

Источник: http://www.audiobook24.ru/audiobooks/radiospektakli_i_radiopostanovki_slushat_onlajn_skachat_besplatno_bez_registracii/radiospektakli_i_radiopostanovki_slushat_onlajn/zapisi_iz_kollekcii_starogo_radio_sergej_aksakov/29-1-0-4148

Константин Аксаков — Облако

Константин Сергеевич Аксаков

Облако

Фантастическая повесть

Был жаркий полдень, листок не шевелился, ветер подувал то с той, то с другой стороны. Десятилетний Лотарий выходил медленно из леса: он набегался и наигрался вдоволь; в руке у него был маленький детский лук и деревянные стрелки; пот катился с его хорошенького, разрумянившегося личика, оттененного светло-русыми кудрями.

Ему оставалось пройти еще целое поле; с каждым шагом ступал он неохотнее и, наконец, бросился усталый на траву отдохнуть немного; его шапочка свалилась с него, и волосы рассыпались. Лотарий поднял глаза кверху, где ослепительным блеском сиял над ним безоблачный голубой свод с своим вечным светилом.

Скоро эта однообразная лазурь утомила взоры дитяти, и он, поворотившись на бок, стал без всякой цели смотреть сквозь траву, его скрывавшую. Вдруг ему показалось, что на небе явилось что-то; он поднял опять глаза: легкое облачко неприметно неслось по небу. Лотарий устремил на него свои взоры. Какое хорошенькое облачко! Как отрадно показалось оно ему в пустыне неба.

Обратите внимание

Облачко достигло до средины и как будто остановилось над мальчиком, потом опять медленно продолжало путь свой.

Лотарий с сожалением смотрел, как облачко спускалось все ниже, ниже, коснулось земли, как бы опять остановилось на минуту и, наконец, исчезло на краю горизонта: в небе опять стало пусто; но Лотарий все смотрел вверх; он ждал, не появится ли опять милое облачко. В самом деле, через несколько минут (благодаря переменному ветру) показалось оно опять на краю неба.

Сердце у Лотария сильно забилось: облачко сделалось уж как бы ему знакомым; он не спускал с него глаз: ему даже показалось, что оно имеет человеческий образ, и он еще более стал всматриваться; облако подвигалось так тихо, как будто не хотело сходить с неба, и, казалось, медлило; наш Лотарий долго еще любовался им; но другое большое облако поднялось, настигло легкое облачко, закрыло его собою и исчезло вместе с ним на противоположном конце неба. Крик досады вырвался у Лотария. «Проклятое облако, — сказал он, — теперь, Бог знает, увижу ли я опять свое милое облачко!» Он пролежал еще четверть часа, не сводя глаз с неба, но оно все по-прежнему было чисто и безоблачно. Лотарий, наконец, встал и пошел домой, в большой досаде. Следующий день был так же хорош. Лотарий пошел на то же место, в тот же час, но ничего не видал. Вечером, перед закатом солнца, сидел он над прудом; широкое пространство вод отражало в себе чистое небо, и наш ребенок задумался. Вдруг он видит в воде, что что-то несется по небу. Каково ж было его удивление и радость, когда он узнал свое милое личико: он не смел отворотить глаз от пруда, он боялся потерять мгновение. Облачко плыло. Лотарий еще явственнее различал в нем вид человека; ему показалось теперь, что видит в нем прекрасный женский образ: распущенные волосы, струящаяся одежда… и все более и более вглядывался Лотарий, и все явственнее и явственнее становилось его видение. Облачко достигло конца горизонта и исчезло. Лотарий ждал, не вернется ли оно, но облачко не возвращалось. На третий день он почти не сходил со двора и беспрестанно взглядывал на небо, боясь пропустить свое облачко; и он увидел его около полудня; оно было уже на середине; за ним неслось другое облако, которое Лотарий также узнал и погрозил ему кулачком своим. Теперь он совершенно уверился, что любимое его облачко имело женский образ; другое облако также он разглядел лучше; оно имело вид грозного старика с длинною бородою, с нахмуренными бровями; и то и другое облако, достигнув края небес, скрылись одно за другим. Лотарий ждал следующий день, третий, четвертый, но облако не появлялось, и он совершенно отчаялся его видеть и перестал ждать его. Прекрасная погода все продолжалась. В одну жаркую ночь все семейство Грюненфельдов (это была фамилия Лотария) легло спать на дворе, маленький Лотарий также; скоро заснул он, и когда нечаянно проснулся, то луна была высоко, и Лотарий, к удивлению и радости, увидал опять свое облачко, а за ним большое облако. Свет луны, сквозь тонкий мрак ночи, придавал еще более жизни фантастическим образам на небе. Промчались, пронеслись облака, спустились к земле и исчезли. Лотарий все еще смотрел на небо. Вдруг в роще послышался ему шум; он взглянул: между деревьев мелькала и приближалась стройная, бледная девушка, в которой он сейчас узнал свое облачко, а за нею высокий, мрачный старик, точь-в-точь, как то большое облако, виденное им опять на небе. Они вышли из рощи и тихо между собою разговаривали.

— Пусти меня, — говорила девушка-облако, — я хочу взглянуть на этого милого, невинного ребенка, хочу поцеловать его.

— Дитя мое, — говорил старик, — оставь людей в по-кое; не сходи на землю; не оставляй лазурного пространства Прекрасной твоей родины. Человек рад будет лишить тебя твоего счастия.

Читайте также:  Конспект нод в старшей группе детского сада «я – человек»

— Нет, нет, отец мой; не променяю я небо на землю; здесь мне трудно ходить, на каждом шагу спотыкаюсь я, а там привольно летать и носиться на крыльях ветра; но мне нравится это милое дитя; мне хочется хоть раз подойти к нему, потрепать его русые кудри; ты видишь — он спит. Потом мы опять унесемся с тобою на небо и, если хочешь, умчимся далеко, далеко отсюда… О, позволь мне, я обещаю долго не прилетать в страну эту, сколько угодно тебе, позволь мне взглянуть вблизи на это милое дитя.

— Изволь, — сказал старик, — но мы сейчас же оставим эту страну.

Лотарий, между тем, догадался и закрыл глаза. Он чувствовал, как девушка подошла к нему, наклонилась над ним, потрепала слегка его розовые щеки, разбросала кудри и поцеловала его в лоб, сказав: «Милое дитя».

Потом он слышал, как она удалялась; открыв глаза, он видел, как между ветвями еще мелькали девушка и старик и, наконец, исчезли в глубине рощи. Через минуту легкое облачко, а за ним большое облако промчались по небу над головою Лотария.

(Ему показалось, что девушка заметила, что он не спит, и с улыбкой кивнула ему головою.)

Всю ночь не мог заснуть Лотарий. Ему становилось грустно до слез, что он долго, а может быть и никогда, не увидит своей милой девушки-облака.

Весь следующий день он был очень задумчив.

Вот происшествие из младенческой жизни Лотария; оно сделало на него сильное впечатление; он не рассказывал его никому — как потому, что ему никто бы не поверил, так и потому, что воспоминание об этом было для него сокровищем, которого он ни с кем разделить не хотел. В самом деле.

долго девушка-облако жила в его памяти, была его любимою мечтою, услаждала, освежала его душу.

Важно

Но потом время, науки, университет, свет, в который вступил он, светские развлечения мало-помалу изгладили из сердца его память чудесного происшествия детских лет, и двадцатилетний Лотарий уже не мог и вспомнить о нем.

Источник: https://libking.ru/books/prose-/prose-rus-classic/121144-konstantin-aksakov-oblako.html

Записки ружейного охотника Оренбургской губернии

Я думал сначала говорить подробно в моих записках вообще о ружейной охоте, то есть не только о стрельбе, о дичи, о ее нравах и местах жительства в Оренбургской губернии, но также о легавых собаках, ружьях, о разных принадлежностях охоты и вообще о всей технической ее части.

Теперь, принявшись за это дело, я увидел, что в продолжение того времени, как я оставил ружье, техническая часть ружейной охоты далеко ушла вперед и что я не знаю ее близко и подробно в настоящем, современном положении.

К чему, например, говорить теперь о прежних славных породах собак, об уменье выдерживать и соблюдать их, когда самые породы уже не существуют? О дрессировке, которая уже изменилась, потому что изменились требования охотников? О знаменитых ружьях Моргенрота, Штарбуса, старика Кинленца и Лазарони, когда ружья их сохранились только как исторические памятники, в оружейнях старых охотников? Итак, обо всем этом я скажу кое-что в самом вступлении; скажу об основных началах, которые никогда не изменятся и не состареются, скажу и о том, что заметила моя долговременная опытность, страстная охота и наблюдательность. К тому же книжка моя может попасть в руки охотникам деревенским, далеко живущим от столиц и значительных городов, людям небогатым, не имеющим средств выписывать все охотничьи снаряды готовые, прилаженные к делу в современном, улучшенном их состоянии.

Признаюсь, именно им желал бы я быть хоть несколько полезным. Меня утешает мысль, что добрый совет по части технической может так же пригодиться им, как и наблюдения над нравами дичи или заметки и указания в самой стрельбе.

Для них собственно пишу я это вступление.

Я не знаю, кого назвать настоящим охотником, – выражение, которое будет нередко употребляться мною: того ли, кто, преимущественно охотясь за болотною дичью и вальдшнепами, едва удостоивает своими выстрелами стрепетов, куропаток и молодых тетеревов и смотрит уже с презрением на всю остальную дичь, особенно на крупную, или того, кто, сообразно временам года, горячо гоняется за всеми породами дичи: за болотною, водяною, степною и лесною, пренебрегая всеми трудностями и даже находя наслаждение в преодолении этих трудностей? Я не беру на себя решение этого вопроса, но скажу, что всегда принадлежал ко второму разряду охотников, которых нет и быть не может между постоянными жителями столиц, ибо для отыскания многих пород дичи надобно ехать слишком далеко, надо подвергать себя многим лишениям и многим тяжелым трудам. Прежде число второго разряда охотников было несравненно значительнее; теперь же, напротив, решительное большинство на стороне первых. Требования этого большинства нынешних охотников относительно качества ружей весьма отличны от прежних; из сего непосредственно следует, что и ружейные лучшие мастера приготовляют ружья сообразно настоящим требованиям большинства, то есть приготовляя ружья предпочтительно для стрельбы мелкой дичи. Итак, к делу.

Для охотников, стреляющих влет мелкую, преимущественно болотную птицу, не нужно ружье, которое бы било дальше пятидесяти или, много, пятидесяти пяти шагов: это самая дальняя мера; по большей части в болоте приходится стрелять гораздо ближе; еще менее нужно, чтоб ружье било слишком кучно, что, впрочем, всегда соединяется с далекобойностью; ружье, несущее дробь кучею, даже невыгодно для мелкой дичи; из него гораздо скорее дашь промах, а если возьмешь очень верно на близком расстоянии, то непременно разорвешь птицу: надобно только, чтоб ружье ровно и не слишком широко рассевало во все стороны мелкую дробь, обыкновенно употребляемую в охоте такого рода, и чтоб заряд ложился, как говорится, решетом. Нельзя не заметить странного обстоятельства, что редко одно и то же ружье бьет одинаково хорошо и крупною и мелкою дробью.

Распространение двуствольных ружей, выгоду которых объяснять не нужно, изменило ширину и длину стволов, приведя и ту и другую почти в одинаковую, известную меру.

Совет

Длинные стволы и толстые казны, при спайке двух стволин, очевидно неудобны по своей тяжести и неловкости, и потому нынче употребляют стволинки короткие и умеренно тонкостенные; но при всем этом даже самые легкие, нынешние, двуствольные ружья не так ловки и тяжеле прежних одноствольных ружей, назначенных собственно для стрельбы в болоте и в лесу.

Вообще надобно сказать, что, несмотря на новое устройство, впрочем давно уже появившееся, так называемых полуторных и двойных камер в казенном щурупе, несмотря на новейшее изобретение замков с пистонами, – старинные охотничьи ружья били кучнее, крепче и дальше нынешних ружей, изящных по отделке и очень удобных для стрельбы мелкою дробью мелкой дичи, но не для стрельбы крупной дробью крупной дичи. Если я ошибаюсь, то не по пристрастью к старине, а, может быть, по недостаточным или ошибочным опытам над нынешними ружьями. Впрочем, мое мнение разделяют многие охотники.

Отличный бой ружья – дело неопределенное, не приведенное в ясность.

Всем охотникам известно, что двуствольные ружья, при одинаковых условиях в отделке и в доброте стволин, почти всегда бьют неодинаково: один ствол лучше, другой хуже. Я никогда не мог разрешить себе этой задачи, да и ни один ружейный мастер мне не объяснил ее удовлетворительно.

Лучшее доказательство, что мастера сами не знают причины, состоит в том, что ни один из них не возьмется сделать двух стволин одинакового боя, как бы они ни были сходны достоинством железа.

Причины далекобойности ружей, по мнению охотников, заключаются в следующих качествах стволов: 1) в мягкости и ровности слоев железа; 2) в длине ствола и его узкости; 3) в толщине стенок казны и 4) в длине казенного щурупа и в числе нарезанных на нем винтов.

Первая причина мне кажется основательнее других, да и ружейные мастера всегда ею объясняют свои неудачи в приведении иных ружей в цель; они говорят, и с ними согласиться, что от мгновенного, ровного нагреванья ствола придается большая сила вылетающей дроби, для чего необходима ровность слоев железа.

Защитники второй причины утверждают, будто в длинной стволине порох воспламеняется весь до вылета дроби, тогда как в короткой он не успевает весь вспыхнуть и уцелевшие зерна выкидываются и падают вниз, и что заряд дроби, долее идущий в стволе, в насильственно-стесненном положении, долее не разлетается в воздухе, чему содействует и узкость стволины.

С этим согласиться нельзя. Неверность таких предположений всего лучше объясняется опытом: кто из охотников не видал ружей с чрезвычайно короткими стволами, которые бьют отлично хорошо: кучно, далеко и крепко? Что же касается до выкидыванья невоспламенившихся зерен пороха, то оно всегда бывает одинаково, длинна ли, коротка ли стволинка.

Обратите внимание

Я делал многие опыты: подстилал полотно под ружейные дула разной длины – результат выходил один и тот же. Объяснение третьей причины состоит в следующем. Говорят, что толщина стен казны, у которой при выстреле нагреваются только первые, ближайшие слои, – от противодействия остальной, ненагретой массы железа усиливает бой заряда.

Это мнение разделяют многие опытные охотники и очень уважают казнистые стволины.

Что касается до четвертой причины, то есть до глубины винтов и длины казенного щурупа, то, не умея объяснить физических законов, на которых основано его влияние на заряд, я скажу только, что многими опытами убедился в действительной зависимости ружейного боя от казенника: я потерял не одно славное ружье, переменив старый казенный шуруп на новый, по-видимому гораздо лучший. Итак, диковинный бой иных ружей остается необъяснимою загадкой. Могу только дать искренний совет охотникам: не переделывать даже и безделиц в тех ружьях, которые отлично бьют. Я испортил один раз необыкновенно далекобойное ружье только тем, что перепаял на нем цель, для чего надобно было слегка нагреть конец

Источник: http://booksonline.com.ua/view.php?book=151336&page=52

Ссылка на основную публикацию